— Но почему в телеграмме было написано 17 вместо 71?

— Я думал об этом. Возможно, Картон написал текст на клочке бумаги, передал его телеграфисту и не перечитал телеграфный бланк. Телеграфист сделал ту же ошибку, которую сделали и мы, и прочел написанное, как 17.1.22, вместо 1.71.22. Я не понимаю только, как Минкс попал в каюту 17. Это, должно быть, чистый инстинкт.

— А письмо генералу Сматоу? Кто подменил его?

— Дорогая моя Анна! Неужели вы думаете, что я мог позволить провалиться всем моим планам, даже не попытавшись бороться за них? Имея в качестве секретаря спасающегося бегством убийцу, я без труда переменил бланки. Никто не стал бы подозревать бедного старого Педлера.

— А в отношении полковника Райса?

— О, с ним у меня связаны неприятные воспоминания, Когда Пагетт сказал мне, что он принадлежит к секретной службе, у меня мороз прошел по спине. Я вспомнил, что во время войны он преследовал Надину, и у меня появилось страшное предчувствие, что сейчас он следит за мной. Мне не нравилось его постоянное соседство. Он принадлежит к типу молчаливых, сильных людей, которые любят доводить дело до конца.

Раздался звонок. Сэр Юстус поднял трубку, минуту послушал, затем ответил:

— Очень хорошо. Сейчас я встречусь с ним. Дела,— заметил он.— Мисс Анна, разрешите показать вам вашу комнату.

Он проводил меня в маленькую запущенную комнату, мальчик-кафр принес мой маленький чемодан. Сэр Юстус просил меня не стесняться и дать знать, если мне что-нибудь понадобится. На подставке стоял кувшин с горячей водой. Я решила помыться и начала распаковывать свои вещи. Доставая туалетные принадлежности, я поразилась их необычной тяжести. Развязав их, я заглянула внутрь. К моему великому удивлению я нашла там маленький револьвер. Его не было, когда я выехала из Кимберли. Я тщательно осмотрела его. Он был заряжен. Это было, безусловно, полезной вещью в таком доме. Но современная женская одежда не очень приспособлена к ношению огнестрельного оружия.

В конце концов я осторожно сунула его в чулок. На ноге образовалось нечто вроде большой опухоли, а кроме того, я все время боялась, что револьвер прострелит мне ногу, но другого места, к сожалению, не было, и я не могла его придумать.