Глава 30

Приехав домой, я принял душ, побрился, переоделся и почувствовал себя чистым. Я приготовил себе завтрак, поел, набил трубку и позвонил в службу информации. На работу мне идти не хотелось. Зачем? Там ничего, кроме новых дохлых мух и нового слоя пыли. У меня в сейфе лежал портрет Мэдисона, к тому же в моем кармане шуршали хрустящие стодолларовые бумажки, которые все еще пахли кофе. Да, я мог бездельничать, но не хотел. Отчего-то мне было не по себе.

Это утро казалось мне бесконечным. Я был усталый и вялый, и протекающие минуты, казалось, падали в пустоту со свистом, как сгоревшие ракеты. Я подумал и решил опохмелиться.

Обычно я не пью до середины дня, но на этот раз приготовил себе большой бокал холодной смеси, сел, расстегнув рубашку, в кресло и, перелистывая журнал, читал в нем безумную историю одного человека, который жил двойной жизнью и имел двух психиатров. Один из них был человеком, а другой — каким-то насекомым. Парень ходил от одного к другому, и все было безумно и так наворочено, но некоторым образом увлекательно. Пил я осторожно, маленькими глотками, и следил за собой.

Около полудня зазвонил телефон, я снял трубку.

— Говорит Линда Лоринг. Я звонила вам в контору, но ваша служба информации сказала, чтобы я попробовала позвонить к вам домой. Мне нужно с вами поговорить.

— О чем?

— Я объясню вам лично. Вы иногда бываете в своей конторе?

— Да, иногда, к случаю. Мне платят за это деньги.

— Об этом я еще не подумала, но я не против заплатить. Я могу через полчаса быть в вашей конторе.

— Хорошо.

— Что с вами стряслось? — строго спросила она.

— Похмелье. Но не в лежку. Я буду там, если вы не хотите приехать сюда.

— Мне удобнее в вашей конторе.

— Я живу здесь очень мило и тихо. В тупике, никаких соседей под носом.

— Перспектива приехать к вам меня не прельщает, если я вас правильно поняла.

— Никто меня не понимает, миссис Лоринг. Я загадочный человек. Итак, договорились, я приеду в свой хлев.

— Большое спасибо.

Линда положила трубку. Я долго добирался да конторы, так как останавливался, чтобы съесть сэндвич.

Я проветрил кабинет, включил зуммер и заглянул в приемную. Линда уже сидела там, на том же стуле, что и Менди Менендец, и, наверно, перелистывала тот же журнал, что и он. Отложив журнал в сторону, она серьезно посмотрела на меня и сказала:

— Бостонский папоротник нужно поливать. Мне думается, что неплохо было бы пересадить его в более просторный горшок.

Я открыл ей дверь и послал к черту бостонский папоротник.

— Ваша фирма не дворец,— заметила она.— И у вас нет секретарши?

— Жизнь у меня скверная, но я к этому привык.

— И надо полагать, не доходная,— добавила она.

— Ну, не знаю. Хотите посмотреть на портрет Мэдисона?

— На что?

— На бумажку в пять тысяч долларов. Гонорар. Держу ее в сейфе.

Я встал, подошел к сейфу, повернул диск, открыл дверцу и достал конверт с банкнотой. Потом помахал перед ней бумажкой. Линда удивленно посмотрела на меня.

— Так что не обманывайтесь видом моей конторы,— сказал я.— Однажды я работал на старого холостяка, обладавшего двадцатью миллионами. Даже ваш отец приветствовал бы его с добрым утром. Его контора была не лучше моей, только он был глуховат и подвесил к потолку громкоговорители. А на полу был линолеум без ковра.

Линда взяла портрет Мэдисона, перевернула его, потом положила на стол.

— Это вы получили от Терри, не правда ли?

— Допустим. Откуда вы это знаете, миссис Лоринг?

Она подняла брови и нахмурилась.

— У него была такая банкнота. Он всегда носил ее с собой, с тех пор как второй раз женился на Сильвии, Он называл ее деньгами на черный день. После его смерти ее не нашли.

— Это могло случиться и по другой причине.

— Я знаю. Но многие ли носят в кармане пятитысячные банкноты, мистер Марлоу? Многие ли богатые люди расплачивались с вами такими бумажками?

Ответа не требовалось. Я кивнул.

Линда бесцеремонно продолжала:

— И что вы должны были за это сделать, мистер Марлоу? Во время поездки в Тихуану у него было достаточно времени для разговора с вами. Недавно вечером вы довольно ясно высказались в том смысле, что не верите в его признание. Может быть, он дал вам список любовников своей жены и поручил найти среди них убийцу? — На это я тоже не ответил, но по другой причине.— И может быть, в этом списке было имя Роджера Эда? — горячо спросила она.— Если Терри не убивал своей жены, то убийца должен быть человеком агрессивным и не совсем в своем уме. Сумасшедшим или горьким пьяницей. Только такой человек мог, по вашему отвратительному выражению, превратить в кровавое месиво ее лицо. По какой причине вы стали вдруг так нужны Роджеру? Сделались вроде няньки, которая приезжает по звонку и ухаживает за ним, когда он напивается, находит его, когда он пропадает, доставляет его беспомощного домой.

— В двух пунктах я должен вас поправить, миссис Лоринг. Терри не давал мне никакого списка и не называл никаких имен. Он меня ни о чем не просил, кроме как отвезти его в Тихуану, в чем вы, видимо, уверены. С Эда-ми я стал иметь дело по настоянию одного нью-йоркского издателя, который очень опасался, что Роджер не закончит своей книги из-за пьянства. Издатель считал, что у Роджера есть особая причина пьянствовать. Мне было поручено разыскать Роджера, а заодно причину, из-за которой он Напивается. Конечно, может быть, такой причины и не существует, но попытаться поискать ее можно.

— Я могу назвать вам очень простую причину,— презрительно сказала Линда.— Он напивается из-за этой анемичной блондинки, на которой женился.

— Ну, не знаю,— возразил я.— Я бы ее не назвал анемичной.

— Так-так. Очень интересно!

Ее глаза сверкнули. Я взял свою пятитысячную банкноту.

— Не переживайте, миссис Лоринг. Я с этой дамой не спал. К сожалению, должен вас разочаровать.

Я подошел к сейфу и положил Мэдисона на место.

— Насколько я понимаю,— сказала Линда за моей спиной,— то сомнительно, чтобы вообще кто-нибудь ложился с ней в постель.

Я вернулся и сел на край письменного стола.

— Вы язвительны, миссис Лоринг. Почему? Хотите грудью встать на защиту своего друга алкоголика?

— Терпеть не могу таких замечаний,— горячо сказала Линда — И ее терпеть не могу. Если мой муж устроил эту идиотскую сцену, то вы, кажется, вообразили, будто имеете право меня оскорблять. Нет, я не встану грудью на защиту Роджера. Этого я не сделаю, но надо сказать, что в трезвом виде он ведет себя прилично.

Эти люди с мешками денег просто великолепны! воскликнул я.— Говорят, что им вздумается, в том числе и разные пошлости. Вы позволяете себе рискованные замечания о Роджере и его жене, а когда я немного задел вас, то считаете это оскорблением. Ну хорошо, перейдем к делу. Даже пьяница когда-нибудь подцепит себе бабенку. О вас речи нет, это только идеи вашего высококультурного супруга, высказанные для оживления вечеринки. Всерьез он этого не думает, а сказал шутки ради. Итак, исключим вас и поищем другую бабенку. Думаю, нам недолго придется искать такую, которая была настолько близка вам, что вы не поленились приехать сюда и обменяться со мной саркастическими замечаниями.

Линда сидела и смотрела на меня. Проходили долгие минуты. Уголки ее губ побелели, а руки лежали неподвижно на габардиновой сумке в цвет костюма.

— Вы не тратите зря время,—наконец сказала Линда' Разве не удача, что этот издатель решил обратиться к вам? Итак, Терри не назвал вам никаких имен. Но это ведь не играет роли, мистер Марлоу, не правда ли? У вас безошибочный инстинкт. Могу я спросить вас, что вы теперь намерены делать?

— Ничего.

— Но все-таки?

— Между нами говоря, вы сделали глупость,— заметил я. — Итак, Роджер был знаком с вашей сестрой. Большое спасибо, что вы мне об этом сказали, хотя и не прямо. Я уже над этим подумывал. Ну и что? Он ведь только один из, вероятно, богатой коллекции. Оставим это! Давайте перейдем к делу, о котором вы хотели со мной поговорить. Об этом мы, так сказать, в пылу сражения позабыли, не правда ли?

Линда встала и поглядела на часы.

— Моя машина внизу. Не хотите ли поехать ко мне и выпить чашку чая?

— Дальше,— ответил я.— Ближе к делу.