Глава 3

Несколько недель я сильно скучала. Миссис Флеминг и ее подруги казались мне в высшей степени неинтересными людьми. Они часами говорили друг с другом о себе и о своих детях — как трудно достать для них хорошее молоко и что они сказали в молочной, когда молоко оказалось плохим. Затем обычно переходили к слугам и говорили о том, как трудно найти хороших слуг и что они сказали по этому поводу женщине, которая работает в отделе регистрации, и что та ответила им. Казалось, что они никогда не читают газет и их совершенно не интересует, что происходит на белом свете. Они не любили путешествовать — ведь другие страны так отличались от Англии. Вот Ривьера им нравилась — там всегда можно было встретить знакомых. Я слушала их, с трудом сдерживаясь. Большая часть этих женщин были богаты.

Весь огромный прекрасный мир был к их услугам, а они добровольно оставались в грязном и туманном Лондоне и вели нескончаемые разговоры о молочниках и слугах.

Оглядываясь назад и вспоминая все это, я думаю, что была не совсем к ним справедлива. Но они были глупы, глупы даже в своей повседневной жизни. Многие из них с трудом справлялись со своими домашними делами, даже имея слуг.

Мое положение не улучшалось. Дом и обстановка были проданы, но вырученных денег едва хватило на уплату наших долгов. До сих пор мне не удалось найти работу. Но и нельзя сказать, что я очень стремилась к ней. У меня было твердое убеждение, что я еще найду дело по призванию. Я говорила себе, что каждый может добиться того, чего он очень хочет. Но эта теория нуждалась в практической проверке.

Это случилось в начале января, точнее, 8 января. Я возвращалась с неудачного свидания с одной леди, которая говорила, что ей нужна секретарь-компаньонка, а в действительности оказалось, что ей требуется работница, которая работала бы по 12 часов в день за 25 фунтов в год. Мы расстались с плохо скрытой неприязнью друг к другу. Я прошла к Гайд-парку и, спустившись в метро, взяла билет. Мне хотелось узнать, действительно ли было сообщение между двумя туннелями в направлении Даун-стрит. И очень обрадовалась, увидев, что мои предположения подтвердились. На платформе было не много людей. На нашем конце, кроме меня, поезда ждал только какой-то мужчина. Когда я проходила мимо него, то сразу почувствовала запах, который с детства не переношу,— запах нафталина. Тяжелое пальто этого типа буквально было пропитано нафталином. Большинство людей надевают свои зимние пальто обычно до января, и запах нафталина к этому времени уже выветривается. Мужчина стоял недалеко от меня, совсем рядом с туннелем. Казалось, он был глубоко погружен в свои мысли. Я могла внимательно рассмотреть его, не боясь, что меня упрекнут в назойливости. Это был маленький худенький человек с очень темным лицом, светлыми голубыми глазами и небольшой черной бородой. Только что из-за границы, сделала я вывод. Вот почему его пальто пахнет нафталином. У него загорелое лицо. Он приехал из Индии. Не офицер. Тогда у него не было бы бороды. Возможно, чайный плантатор.

В этот момент мужчина повернулся, как будто собираясь идти вдоль платформы. Он посмотрел на меня, а потом взглянул на что-то позади меня, и лицо его изменилось. Оно было искажено страхом, почти паническим ужасом. Он сделал шаг назад, как бы отступая от какой-то опасности, забыв о том, что стоит на самом краю платформы, и упал вниз. Что-то сверкнуло на рельсах, послышался шум падения тела. Я пронзительно закричала. Вокруг собралась толпа. Два железнодорожных офицера, появившиеся неизвестно откуда, немедленно начали принимать меры и командовать. Я стояла неподвижно, прикованная к месту страшным гипнозом происходящего. И ловила себя на том, что в то же время хладнокровно наблюдаю за тем, как поднимают тело с рельсов под высоким напряжением...

— Позвольте мне пройти. Я доктор! — Высокий человек с каштановой бородой наклонился над безжизненным телом. Когда он осматривал его, какое-то странное чувство не покидало меня. Что-то казалось мне неестественным. Но что? Наконец, доктор встал и покачал головой.

— Он мертв. Ничего нельзя сделать.

Мы сгрудились теснее, но офицер закричал:

— Стойте там, где стоите! Зачем вы подходите так близко?!

Меня стало тошнить, я повернулась и, как слепая, побежала по лестнице к лифту. Ужас обуял меня, было просто необходимо быстрее выбраться на свежий воздух. Доктор, который осматривал тело, быстро шел немного впереди меня. Лифт остановился, он вошел в кабину. Перед этим он уронил клочок бумаги. Я остановилась, подобрала бумажку и побежала за ним. Но кабина лифта захлопнулась перед моим носом, и бумажка осталась в моей руке. Через несколько минут я поднялась на втором лифте, но человек, которого я искала, бесследно исчез. Я надеялась, что на этом листочке нет ничего важного, и в первый раз взглянула на него.

Это был обыкновенный листок из блокнота с несколькими цифрами и буквами, нацарапанными карандашом! «17.1 22 Килморден Кастл». Действительно, трудно было предположить, что в нем заключено что-нибудь важное. Все же я не решалась выбросить его. Стоя там и держа его в руке, я невольно сморщила нос. Опять нафталин. Я осторожно и аккуратно сложила бумажку и положила ее в сумку. Медленно идя домой, я напряженно обдумывала ситуацию. Я объяснила миссис Флеминг, что была свидетельницей ужасной сцены в метро и что лучше бы я пошла в свою комнату и легла спать. Добрая женщина настояла на том, чтобы я выпила стакан чая. После этого, предоставленная своим мыслям, я решила осуществить план, который выработала по дороге домой. Мне хотелось понять, что же производило впечатление неестественности в докторе, изучавшем труп. Сначала я легла на пол и попыталась определить, как лежал труп, затем положила вместо себя диванный валик и постаралась повторить каждое движение доктора. Когда я закончила, я поняла, в чем было дело.

В вечерних газетах было свежее сообщение о том, что в метро погиб человек, и выражалось сомнение, что это был несчастный случай, а не самоубийство.

Прочитав это сообщение, я поняла, что обязана выполнить свой долг, и, когда мистер Флеминг услышал мой рассказ, он согласился со мной.

— Безусловно, ты можешь помочь следствию. Ты говоришь, что никого не было рядом с ним, когда это случилось?

— У меня было ощущение, что кто-то стоял за мной, но я не уверена в этом.

Мистер Флеминг пошел вместе со мной в следственную комиссию, которая уже начала работать.

Он внушил себе, что для меня это будет большим испытанием, и, как всегда в подобных случаях, я должна была скрывать перед ним свое абсолютное спокойствие. Убитый был опознан. Его звали Л. Б. Картон. В его кармане был найден ордер на осмотр дома на реке около Марлоу. Проживал он в гостинице «Рассел». Клерк из гостиницы подтвердил, что убитый прибыл в отель за день до несчастного случая и занял комнату под вышеуказанной фамилией. Он зарегистрировался как Л. Б. Картон, Кимберли, Южная Африка. Очевидно, он только что сошел с парохода. Я оказалась единственной, видевшей хоть что-то.

— Вы полагаете, что это был несчастный случай? — спросил меня следователь.

— Я убеждена в этом. Что-то испугало его, и он сделал несколько шагов назад, не думая о том, что делает.

— Но что могло испугать его?

— Этого я не знаю. Но что-то было. Он был объят ужасом.

Флегматичный заседатель предположил, что есть люди, которые приходят в ужас, когда видят кошелек. Мне это предположение не показалось слишком умным, но оно понравилось членам комиссии, которые беспокоились только о том, чтобы скорее попасть домой, и поэтому хотели скорее закончить дело. А для этого нужно было квалифицировать его как самоубийство.

— Меня очень удивляет,— сказал следователь,— что доктор, который первым осмотрел его, не откликнулся на наш вызов. На месте сразу должны были записать его фамилию и адрес. Допустили большую ошибку, не сделав этого.

Я незаметно улыбнулась. У меня была своя теория относительно доктора. В связи с этим я решила в самое ближайшее время сходить в Скотленд-Ярд. Но следующее утро принесло неожиданность. Мистер Флеминг был подписан на «Дейли Баджет», и мы смогли прочесть в газете крупный заголовок: