Глава 14 Странная семья

Барбер сложил письмо и сказал горничной, что ответа не будет. Потом он повернулся к миссис Бенхем,'которая смотрела в окно.

— Прошу прощения,— сказал он,— я думал, что это важное письмо. Теперь скажите, мадам, если ваш муж и знал о прибытии вашего брата в Англию, то узнал он об этом не от вас, не так ли?

— Конечно, он не мог услышать это от меня. Я и не собиралась говорить ему. Но я уверена, что он слышал об этом.

Барбер вздохнул.

— Откуда вы это знаете, миссис Бенхем?

— Я же сказала вам, что...

— Ах, да,— торопливо сказал Барбер.— Сказали. А теперь скажите мне, как часто вы видели вашего брата после его прибытия в Англию.

— Я встречала его в порту в день его приезда. Это было в прошлом месяце, шестнадцатого числа. Тогда я пару часов разговаривала с ним, а потом пошла с ним в отель «Барнли» на Саутгемптон-Роуд. Мы вместе пообедали. Потом он приезжал как-то сюда, но я не позволила ему остаться, потому что он был пьян и громко разговаривал. Три дня назад он написал мне, что хочет приехать и поговорить с моим мужем. Я отказала ему. Но вы, конечно, знаете это из письма, которое взяли у Маннеринга. Я не понимаю, зачем Дан приехал сюда.

Теперь голос ее дрожал, и чувствовалось, что она любила своего непутевого брата.

— Что касается письма, миссис Бенхем, я бы хотел кое-что выяснить.— Барбер достал из кармана копию письма.— Вот тут вы написали: «Поверь мне, ты ошибаешься в отношении того, кто выдал тебя». Что вы имели в виду? К кому эго относится?

— Я думаю, вы знаете, инспектор, что это относится к заключению моего брата за преступление, которого он никогда не совершал. Дан не имел отношения ни к деньгам, ни к алмазам. Алмазы ему просто подбросили. Они хотели избавиться от него, чтобы не делиться прибылью.

— Кто это «они»?

— Они? Фирма моего мужа, конечно. «Блю Вэллей Эксплорейшн энд Проспектинг Компани».

— Понятно. Но вернемся к моему вопросу. Ваш брат обвинял в своем заключении кого-то другого, а не вашего мужа?

— Думаю, что да.

— Кого он обвинял в этом?

— Я не знаю. Он не называл мне имени. Он обещал мне сказать, когда получит последнее доказательство.

— Однако вы полагали, что он не прав?

— Конечно, он был не прав. Разве не мой муж дал показания против него?

Барбер решил отложить этот вопрос.

— Далее в вашем письме сказано: «Не приходи сюда завтра. Если ты придешь, то все испортишь». Что вы имели в виду?

— Дан слабохарактерный человек. Он считал, что муж дал против него показания потому, что не хотел лгать. Дан хотел прийти сюда для дружеского разговора. Он желал узнать у моего мужа подробнее о том, почему тот так думал. Сказал, что все сразу прояснится. Чушь! Как мог муж дать ему всю эту информацию! Нет, Дан ошибался. Декстер никогда не любил его и взял его в фирму только потому, что он мой брат. Я не хотела, чтобы мой муж обманул брата своими лживыми рассказами. Я хотела нанять человека, который смог бы проверить все книги, а муж бы не знал об этом. Это надо было сделать до того, как Дан повидается с Декстером.

— Кто этот человек?

— Я его пока не нашла.

Инспектор не стал настаивать.

— Вы забыли еще об одном,— заметил он.— Я имею в виду обвинение, которое вы выдвинули против вашего мужа. Вы не задавали себе вопрос, зачем ваш муж стал бы убивать Дана, если тот явился для дружеского разговора? Зачем вашему мужу разговаривать с вашим братом в подвале, когда они могли ..спокойно сделать это в кабинете? — Казалось, миссис Бенхем была поражена этой точкой зрения, но Барбер снова не стал настаивать.— Однако оставим все это,— сказал он.-— Ото просто размышления. Я бы хотел узнать о ваших собственных передвижениях по дому в ночь убийства.

— Моих передвижениях? Зачем?

— Видите ли, вы единственный человек в доме, о чьем поведении в ту ночь ничего не известно.

— Я легла спать как обычно, но не спала и ждала, когда Маннеринг поднимется наверх. Когда он согласился отвезти письмо, я вернулась к себе и легла. И спала. Пока не заглянул Декстер. Теперь-то я знаю, что он был с инспектором. Потом я снова уснула и проснулась только утром.

— Что заставило вас послать письмо с Маннерингом?

— Я боялась, что Дан слишком поздно получит письмо...

— Я знаю, но я не это имею в виду. Почему именно мистер Маннеринг, а не шофер, например?

— Бартон — шофер моего мужа.

— А Маннеринг секретарь вашего мужа.

— В этом разница. Маннеринга я просила сделать для меня личное одолжение, а к Бартону с такой просьбой было бы неловко обратиться.

— Вам известно, что ваш брат был знаком с Топхемом, братом сэра Уильяма Топхема?

— Да, я знала, что брат прибыл в Англию на одном корабле с человеком, который арестовал его в Южной Африке. Я не знала, что он брат сэра Уильяма, пока Дан не сказал мне. Он считал это забавным. Кажется, он не был зол на Топхема.

— Вы знаете, что ваш брат встречался здесь с Топхемом?

— Нет. Дан ничего не говорил мне об этом.

— Ваш брат хорошо знал мистера Глейстера?

— Он знал его, конечно, когда они были в Южной Африке. Глейстер был и остается членом фирмы.

В ее тоне было что-то такое, что заставило Барбера насторожиться.

— Вы не любите мистера Глейстера? — спросил он.

— Я ничего не имею лично против него. Но он член фирмы, которая погубила моего брата. Я бы сказала, что он лучший из многих плохих. Он сделал одну вещь, которую я никогда не забуду. Втайне от мужа он выделил деньги на защиту Дана. Если бы не это, уверяю вас, он никогда бы не был гостем в нашем доме.

— Таких гостей, как он, легко принимать,— улыбнулся Барбер.— С тех пор как я пришел сюда, я его не видел.

— Я тоже не вижу его,— сказала миссис Бенхем.— Но думаю, что он приходит поесть. Кажется, он обожает прогулки.

Больше вопросов Барбер не задавал. Он встал и вышел из комнаты.

«Странная семья»,— пробормотал он про себя.

Проходя по холлу к двери, он увидел Джорджа Бенхема, сидящего в глубоком кресле. В руке у него была книга.

— Привет, инспектор,— сказал молодой человек.— Посидите со мной. Я тут жду вас. Я слышал, как вы шли туда.

Барбер сел напротив Джорджа и подумал, что сейчас молодой человек выглядит лучше, чем при первом знакомстве.

— Я пытался вспомнить, что случилось в ту ночь,— продолжал Джордж.— Боюсь, что я правда смешал блиндаж с угольным погребом.

— Так вы не скажете мне ничего нового?

— Мет, но я пришел к заключению, что если обыскивал карманы дяди, то вряд ли нашел там что-то важное.

— Почему?

— Потому что то, что я делал подсознательно или бессознательно,— я делал и раньше. Я всегда обыскивал карманы убитых, чтобы что-нибудь отправить домой. Я складывал вещи в карман, пока не отправлял их домой.

— Однако не забудьте, что вы были не в форме, где много карманов, а в пиджаке...

— Есть нагрудный карман, хотя и маленький, но достаточный, чтобы запихнуть в него бумаги, деньги, записную книжку, все, что я мог бы найти. Но есть причина, которая заставляет меня думать, что я ничего не нашел. Томплин, наш констебль, сказал мне, что я. бормотал что-то насчет того, что документов и личного знака не было. Говорил бы я это, если бы нашел что-либо?

— Гм, возможно, нет. Однако, если вы ничего не нашли, значит, до вас кто-то успел обыскать тело. Это было между тем временем, когда ваш отец запер подвал, и вашим появлением там. Как долго это было — я не знаю. Факт обыска тела всплыл только по прибытии полиции.

— Но меня беспокоит другой факт. Я не могу понять, почему я не пришел в себя, если в подвале был свет. Ведь отец, кажется, оставил свет включенным?

— Да, но Форрестер сказал мне, что, когда они уходили оттуда, света не было. Ваш отец пользовался спичками, когда они спускались туда по лестнице.

— В таком случае я мог побывать там за несколько минут до прибытия полиции.

— Значит, кто-то до вас успел обыскать тело. Тогда нам надо попытаться узнать, где были все в этот промежуток времени.

— Нелегкая работа, инспектор,— сказал Джордж.— О, мистер Глейстер! Погуляли?

Барбер оглянулся и увидел на пороге мужчину в брюках-гольф. Так вот он какой, Глейстер.

— Да,— ответил Глейстер,— отлично прогулялся. Чертовски приятно прогуляться по Англии после африканских степей.— Он удивленно разглядывал детектива.