– И всё же: пробовал сравнивать формулы? Если бы сделал это, то понял бы, что у них общие корни! Произнеси-ка формулу Направленной Мысли!

– Zigessh tuirn dallbemt… vensoj fragsakk gobfirg… pestu laann haass.

– Если будешь заикаться, никогда не станешь не только настоящим волшебником, но даже бакалавром! Формулу надо произносить слитно, а не по частям. Иначе она потеряет большую часть силы! Так вот, фрагмент данного заклинания “fragsakk gobfirg pestu” входит также в формулу Контроля над Животными, которое, в свою очередь, является важнейшей составной частью Вызова. – И, обращаясь к аудитории: – вы должны не только бездумно заучивать формулы, но и анализировать их, сравнивать между собой!

Переключившись снова на Эрика, волшебник продолжал:

– Ладно, оставим в покое зверей, они действительно не по нашему профилю. А ну-ка, скажи лучше, что будешь делать, если на базаре нужно сделать покупку, а излишне ретивый продавец вертится рядом, заговаривая зубы и мешая выбрать товар?

– Применю Умиротворение.

– Допустим. А если должен попасть в учреждение, где на входе стоят охранники, не пускающие посторонних?

– Воспользуюсь Отводом Глаз.

– Можно и так. Тогда более сложная ситуация: представь, что ты – командир армии, готовящей наступление. О времени и направлении удара знают только офицеры твоего штаба. Приходит донос, что один из них – тайный агент врага, но кто именно – не сказано. В крайнем случае можно отменить наступление, но где гарантия, что это не дезинформация? Единственное, что ты фактически в состоянии сделать – разоблачить предателя до того, как он передаст секретные сведения хозяевам. Причём не поднимая излишнего шума, иначе солдаты усомнятся в победе. Каковы будут действия?

Эрик на пару секунд задумался.

– Вызову их по очереди к себе, предварительно произнеся формулу Истинной Речи, и каждому задам вопрос, служит ли он неприятелю. Под действием заклятия они не смогут солгать. И тот, кто даст утвердительный ответ, и есть предатель.

– Что ж, вижу, ты не совсем безнадёжен, как многие другие! Однако воздействовать на обычных людей, не подозревающих о существовании чародейства – не самое сложное дело. А если на твоём пути встал колдун, равный по силе, и собирается произнести заклятие, ничего хорошего не сулящее, и под рукой не оказалось никаких защитных приспособлений! Что в таком случае будешь делать? А?

Ещё одна небольшая заминка.

– Придётся прибегнуть к Тишине.

Шёпот удивления прокатился по залу. Даже Саграно выглядел слегка озадаченным.

– Ого, а ты не так прост, как кажется! Может быть, со временем из тебя и вправду получится нечто стоящее. А теперь расскажи своим товарищам, которые чтение книг считают грешным и пустопорожним делом, в чём суть данного заклятия!

– Тишина, или Безмолвие, – бодро начал Эрик, – заклинание, традиционно относимое к магии Духа, хотя действие его более сложно и затрагивает саму суть применения магического искусства. При его успешном осуществлении в течение некоторого времени и в определённом радиусе, зависящем от силы колдующего, чародейство станет невозможным и не возымеет никакого эффекта произнесение формул, поскольку механизмом действия данного заклятия является диссипация магической энергии в пространстве.

– Не забудь добавить, что и сам, пока Безмолвие не закончилось, не в состоянии будешь колдовать что-либо. Ладно, на сегодня с тебя хватит. А то другие заждались, когда я их вызову.

На ватных ногах Эрик добрался до своего места и плюхнулся за парту. Уши его горели.

– Ну и вид у тебя! – весёлым шёпотом сообщил сидящий рядом Гека. – Живой образ поэта в состоянии творческого вдохновения! Ловко ты его уделал!

Эрик неопределённо мотнул головой, мол, не мешай, дай прийти в себя. Почти сразу Саграно, обнаруживший, что никто больше не горит желанием блеснуть познаниями, вызвал латиноамериканку Паэлу.

Франческа-Паэла Редально – её полное имя. Родом откуда-то из Чили. Несмотря на внешнюю открытость и приветливость, особой дружбы ни с кем не водила, и поэтому приятели мало что про неё знали. Жозе, правда, болтал, будто в Академию она попала благодаря старшей сестре, частенько заглядывавшей к местной колдунье. Как-то на одном из сеансов гадания, когда сестры пришли вдвоём, выяснилось, что у младшей есть задатки к чародейству. А вскоре последовало и приглашение на учёбу в Академию.

– А ну-ка, продемонстрируй нам знания формул! Какие заклинания можешь прочесть наизусть?

Паэла с трудом выдавила из себя пару словосочетаний, да и те с ошибками, и, сопровождаемая ехидными комментариями, была усажена обратно.

– Кто ещё в состоянии продемонстрировать безбрежные знания изучаемого предмета?

Поднялась другая рука. Олаф, похоже, решил, что не по-товарищески одному отдуваться за всех.

– Так, другой специалист по магии Духа объявился! И о чём-то хочет нам поведать. Ступай вниз, не стесняйся, ты не на судебном разбирательстве.

– Я могу рассказать немного о телекинезе и телепортации предметов, – невозмутимо начал Олаф, не поведя и бровью на тираду преподавателя.

– Давай. Вываливай, что знаешь. А вы, – Саграно красноречиво погрозил пальцем аудитории, – слушайте внимательно. Замечу, что кто-нибудь спит, болтает с соседом или читает непотребную литературу, сразу вон из класса. И наказание соответствующее наложу, чтоб впредь неповадно было.

Олаф долго, обстоятельно, смакуя подробности (даже если они и не имели прямого отношения к обсуждаемой теме) рассказывал о сути упомянутых явлений, цитируя отдельные главы соответствующего учебника почти дословно – так, что в конце концов даже Саграно не выдержал.

– Книгу читал, вижу прекрасно. А формулу хоть одну знаешь?

Пришлось бедному шведу перечислять и их.

– А пробовал хоть раз применить их на практике?

– Да, сэр.

Последнее слово, тысячекратно умноженное эхом, бумерангом ударило ему по ушам, оглушив на мгновенье.

– Сколько раз можно говорить: при обращении к преподавателю следует использовать титул, а не какие-то безобразные словечки! Повтори!

– Да, Великий Мастер, – смиренно отозвался Олаф.

Дон Фердинанд-Энрике немного успокоился.

– Так-то лучше. И что конкретно ты пытался провернуть с помощью своих магических сил?

– Передвижение предметов. Правда, без особых успехов.

– А это мы сейчас проверим.

Из кармана плаща волшебник извлёк большую серебряную монету – старинную, с профилем какого-то короля на одной стороне и завитушками геральдического символа на другой, и положил на ближайшую парту.

– Вот. Попробуй, не прикасаясь руками, сдвинуть с места.

– Zeind dissjorr avdienns butkun pe fums kevarg berdgerri, – старательно, но безрезультатно произнёс скандинав.

– Не так! Читаешь заклинание, а мысли неизвестно где! Небось разглядываешь симпатичных студенток (Олаф слегка покраснел, в зале послышалось шуршание тихих смешков). Тебе необходимо полностью сосредоточиться на действии, которое должно выполнить заклятие, если хочешь, конечно, чтобы оно вообще осуществилось! Отключись от всего постороннего, и думай только о цели! Готов повторить попытку?

Ещё раз – результат тот же. Саграно нахмурился.

– Ладно. Я упрощу задачу, поставив монету на ребро. Пусть покатится, или опрокинь её.

Олаф наклонил голову и зажмурился, медленно и с расстановкой произнося слова. Каждое последующее звучало чуть громче и торжественнее, чем предыдущее, и он почти физически почувствовал, как они обретают всё большую силу. Ни преподавателя, ни товарищей не существовало для него в тот момент; лишь монета, выросшая в сознании до размеров громадного, в полтора человеческих роста, валуна, преградившего путь, и чтобы двигаться дальше, нужно любыми усилиями столкнуть его с дороги…

– Так-то лучше!

Открыв глаза, Олаф обнаружил, что монета лежит под партой. Зал зааплодировал.

– Теперь понял, как надо творить волшебство? Вот и действуй дальше в том же духе! А пока свободен.