– Представляешь, случайно наступила на краба, еле успела отдёрнуть ногу. Они же как бультерьеры: не отпустят, даже если клешню оторвёшь! Когда была маленькой, отец как-то принёс домой живого краба. Решила с ним поиграть, а он меня за мизинец так ухватил, что пассатижами пришлось освобождать. Палец потом болел долго, родители боялись – ампутировать придётся. К счастью, обошлось. С той поры стараюсь держаться от них подальше. А в твоих краях крабы водятся?

– У нас даже для раков холодновато. Поэтому этих обитателей южных морей воспринимаю исключительно в виде палочек.

– Но они же делаются из мяса рыбы, да ещё с кучей заменителей!

– А то я не знаю. А тебе приходилось видеть рыбу фугу? Слышал я, ядовита очень, но после тщательной обработки пальчики оближешь. И готовить её имеют право только специально обученные повара.

– Нет, фугу я видела исключительно на картинках. Тем более увлекаются ею в основном в Японии, у нас любителей не так много. Если интересуют детали, можешь спросить у Хиромо или Исикэ, они оттуда, должны знать. Можно я присяду? А то на одном месте топтаться не очень приятно.

Заглаживая собственную неловкость, Эрик с готовностью предложил располагаться поудобнее и вообще чувствовать себя как дома. Недолго думая, Вин примостилась рядом.

– Эрик, ты как-то упоминал, что прибыл из городка, находящегося аж за Полярным Кругом. Это правда? И у вас видно северное сияние?

– Всё так, и то, что полгода день, а полгода – ночь. И тогда на небе полыхают радужные сполохи. Красиво, конечно, но другой красоты у нас, собственно, не так и много: тундра, вечная мерзлота, горы вынутого грунта вокруг шахты, стада оленей на горизонте. И постоянный холод! Только здесь немного отогрелся. Представь себе: тут мы в сентябре загораем и купаемся, а там, откуда я родом, уже завывают бураны, неся с собой первый снег.

– Ужас! – поддержала китаянка. – И зачем люди живут в таких негостеприимных землях? Ведь на свете есть куда более приятные места.

– Эх, Вин, ты прямо как в анекдоте про Родину… Ну а если серьёзно, то ещё в эпоху Красной Империи мой дедушка махнул на Север – подзаработать на жизнь. Да так там и остался, обзавёлся семьёй, квартирой. Потом империя рухнула, заработки у работяг стали – только чтоб с голоду не околеть. Пришлось отцу, когда подрос, тоже идти вкалывать на шахту. Постепенно жизнь более-менее наладилась, но мечта когда-нибудь вернуться на Большую Землю, увы, осталась неосуществлённой. Мне единственному удалось вырваться. Пока, правда, лишь на учёбу. Хотя даже в самых смелых мечтах не видел себя обучающимся профессии мага.

– А кем тогда собирался стать, приехав в столицу?

– Как повезёт. Особо выбирать не приходилось. Ну а про наше приключение с рекламным вестником ты наверняка знаешь. А как у тебя обстояло дело?

Вин встряхнула намокшими снизу волосами, чтобы быстрее сохли.

– Хочешь узнать? Изволь. В моей семье из поколения в поколение передавалось предание, что одной из представительниц нашего рода суждено стать колдуньей. Откуда оно пошло, неизвестно, знаю лишь, что связано с амулетом в виде подвески с цветком. Каждая из девушек, достигшая шестнадцатилетия, согласно заведённому обычаю, должна прикоснуться к нему, и тогда амулет укажет на избранницу судьбы. Моя мама, и бабушка, и прабабушка делали это, но ничего не происходило. Сам ритуал имел скорее символическое значение, поскольку никто толком не знал, что должно случиться. И вот когда я взяла амулет за подвеску, камень внутри него зажёгся и светился почти минуту. Домашние поахали, но и только: что дальше, предание умалчивало. А потом пришло письмо-приглашение: в один прекрасный день я обнаружила его в своём школьном ранце. Скорей всего, амулет служил своего рода передатчиком, и моё прикосновение активировало его, но кто получил сигнал? Ведь прошло не меньше двухсот лет, а может и все триста, когда он появился у нас в семье. Даже каким образом это произошло, никто уже не помнил. Такая вот загадка.

Китаянка на мгновение замолчала. «А она ничего, симпатичная», обнаружил вдруг Эрик. Изящного сложения, повыше своих соотечественников, вполне могла бы сойти за европейку, если б не раскосые миндалевидные глаза, и прямые, черные как смоль, волосы.

– Скажи, Вин, а среди твоих предков не случалось выходцев из Европы или Америки?

Та от души улыбнулась, обнажив ряд ровных белоснежных зубов:

– Угадал: мой дедушка по материнской линии был английским служащим компании «Бритиш Электроник Груп», работавшим в филиале компании в Макао. Моя бабушка стала его возлюбленной, но официально брачные отношения они не оформили. Когда Гонконг присоединили к Китаю, дедушка устроил себе перевод на историческую родину, опасаясь репрессий со стороны коммунистического режима. Больше не вернулся, лишь время от времени присылал подарки и деньги. В память от него осталась маленькая девочка – моя будущая мать. Самое интересное получилось, что на дедушку больше похожа оказалась я, чем она.

Ещё один «случайный» взгляд на часы. Без пятнадцати десять. Вызвавший его сюда вряд ли появится. Неужели, увидев, что Эрик не один, загадочный автор записки решил не объявляться? Но не прогонять же невольную собеседницу, к тому же такую красотку…

– Таких полукровок, как я, в Гонконге немало, – продолжала между тем Вин, – англичане там хозяйничали столетиями. Как говорили когда-то, во владениях Её Величества никогда не заходит солнце. Сколько реликвий и прочих ценностей вывезли – не перечесть. Да ведь что-то подобное имело место и в вашей истории, разве нет?

– К сожалению. В Смутное Время, наступившее после падения Красной Империи, тащили и вывозили кто во что горазд. А вообще после изучения школьного курса отечественной истории у меня лично сложилось впечатление, что России в этом отношении исключительно не везло. Удивительно, что в ней ещё что-то осталось. Рискну показаться непатриотичным, но иногда кажется, что у моей страны нет будущего. Такое впечатление, будто над ней висит проклятие, и любые, даже самые благородные начинания, превращаются в свою противоположность, или гибнут бесславно.

– Ну-у, не будь таким пессимистичным. В разные времена многие страны прошли через исторические периоды, когда людям казалось: мир, к которому они привыкли, рушится на глазах, и будущее виделось исключительно в чёрных красках. Пережили, однако. И у вас всё наладится, вот увидишь! Особенно когда каждый займётся делом, которое у него лучше всего получается.

– Сомнительный тезис, но спорить не стану. Тем более сам до сих пор не уверен, что именно магия – моё призвание. Признаюсь честно: до попадания сюда относился к ней примерно как к цыганским гаданиям. Пока не сотворил свою первую иллюзию.

– Получилось? А у меня ничего толком не выходит. Пробовала Факел Света, но в лучшем случае толку от него как от трёхваттной лампочки. А на Рой Насекомых хоть бы одна завалящая букашка явилась! Наверное, потому, что очень неусидчивая. То ли дело Фэн – как займётся медитацией или книгу какую усядется читать, три часа может просидеть без движения. Если кто из нас и станет настоящим чародеем, так это он!

– Не переживай, Вин. Усидчивость, кто спорит, замечательное качество, но неплохо и способности иметь!

Они ещё долго разговаривали: о сказочных существах и загадках истории, готовящейся разведывательной экспедиции на Марс и последнем слове науки и техники – кибернетических секретаршах; взлётах и падениях древних империй, колонизации Дикого Запада и Золотой Лихорадке, прославленных живописцах эпохи Ренессанса, даже о русской национальной кухне и китайской народной поэзии; и по многим обсуждаемым темам обнаружили единство взглядов и полное взаимопонимание.

Идиллию их плодотворного общения разрушили куранты, пробившие двенадцать раз.

– Ой, уже полночь! Заболтались, однако. Ты такой эрудированный, очень интересно общаться! Но нас теперь точно в замок не пустят.

– А это мы сейчас проверим.

На прояснившемся небе сияла почти полная луна, дорожкой освещая путь к замку, где к тому же горело несколько окон. Вин элегантным движением взяла его под руку, и так, подобно парочке влюблённых, они добрались до ворот, которые и впрямь оказались закрыты.