Ее рука сдвигается сначала на дюйм, после чего она окончательно опускает оружие.

Жалюзи не опущены, и никогда не гаснущие городские огни освещают комнату. Под глазами Уны залегли темные тени, но на этот раз в мой адрес не звучит никаких язвительных комментариев. Она проводит рукой по волосам и откидывается на спинку кровати.

— Что ты здесь делаешь?

— Мне нравится слышать крики женщины не меньше, чем крики мужика под пытками, но при условии, что ее я трахаю в этот момент, а ему причиняю боль. Все остальные виды криков меня раздражают.

Она бросает на меня гневный взгляд.

— Инициатива моего проживания здесь изначально принадлежала тебе, а не мне.

Господи, она никак не успокоится.

— Да, но я не ожидал, что нашего великого и ужасного киллера будут преследовать ночные кошмары.

Уна сжимает челюсти и зло сверкает на меня глазами. Кажется, я наступил на больную мозоль.

Я сажусь на ее кровать, и она отодвигается от меня, перемещаясь на противоположный край.

— А теперь что ты делаешь? — огрызается она.

— Сплю, — я ложусь в кровать, не обращая никакого внимания на присутствие Уны. Меня тут же обволакивает ее запах: смесь оружейного масла и ванили.

— Здесь? Ты собираешься спать здесь? — спрашивает она, повышая голос.

— Ну, под твое нытье хотя бы можно уснуть. По крайней мере, пока ноешь, ты не сможешь кричать как резаная. Так что нытье я как-нибудь вытерплю.

— Мудак, — ворчит она себе под нос.

Игнорируя ее, я закрываю глаза.

— Неро, я серьезно … — она толкает меня. — Ты не будешь спать в моей постели.

— Вообще-то в моей постели, — на секунду меня поражает тот факт, что мы просто разговариваем. У нас получилось бы стать друзьями, если бы я был не я, а она – не она. Но даже тогда я все равно захотел бы ее трахнуть. А, может, и нет. Это все ее кровожадность – она делает мой член твердым.

— Я начинаю беспокоиться, что ты совсем лишился чувства самосохранения.

Я улыбаюсь:

— Это угроза, Morte?

— Никаких угроз.

Я улыбаюсь шире: — Ты только обещаешь.

Она рычит себе под нос:

— Ты псих.

Естественно, через минуту я встану и уйду, но что-то в ее манере поведения вызывает у меня улыбку. Она права: я псих. У меня есть деньги, уважение, власть, женщины и работа, отвечающая всем моим темным жестоким страстям. У меня есть все, что только можно пожелать, но, в сравнении с Уной, это смертная тоска. Эта женщина опасна и непредсказуема. В ней есть все, что я жажду получить от жизни, все в одном смертельно-опасном флаконе. От такого вполне можно сойти с ума, но жизнь научила меня одному: принимай вещи такими, какие они есть.

Легкое скольжение кончиков пальцев по моей груди выдергивает меня из сна. Я открываю глаза и, пытаясь сфокусировать зрение, осматриваю комнату, после чего опускаю взгляд вниз: Уна спит, прижавшись щекой к моей обнаженной груди.

Черт, я и в самом деле здесь уснул.

Она закинула на меня руку, и ее пальчики скользят по моей груди, спускаются на живот и затем, кубик за кубиком, вниз по мышцам пресса. Я тяжело сглатываю, когда ее ладошка касается резинки боксеров. Ее глубокое, ровное дыхание – единственное, что сдерживает мое желание перевернуть ее на спину и трахнуть. Вместо этого я стискиваю зубы и продолжаю лежать неподвижно: член пульсирует в напряжении, а я таращусь в темный потолок.