— Вечер пятницы не лучший вариант, дорогуша.

В этот момент в комнату входит Неро, он прислоняется к дверному косяку и скрещивает руки на груди. Между его сведенными бровями залегает глубокая морщина, отчего лицо принимает угрожающий вид. С самодовольной улыбкой я смотрю ему прямо в глаза и соблазнительно мурлычу Даррену в трубку: — Смотри, пожалеешь. Я не из тех девушек, которые любят ждать.

Он задумывается.

— У меня есть дела. Но я мог бы сначала заскочить с тобой куда-нибудь. Может, выпьем?

Меня это вполне устраивает.

— Отлично. Я буду ждать, — и отключаю связь.

— Кто это был? — сдерживая себя, спрашивает Неро, но от его голоса исходит напряжение.

Мой взгляд скользит по его обнаженной груди, и я сомневаюсь, что это не было сделано умышленно с его стороны. Бегло глянув на ноутбук, я пожимаю плечами.

— По работе.

— Единственная работа, которая должна тебя заботить – та, что дал тебе я.

И снова за внешней видимостью спокойствия скрывается внутреннее смятение. Но, думаю, он вряд ли слышал о моих планах на вечер пятницы, иначе уже сбросил бы с себя эту маску. Медленно я перевожу на него взгляд и приподнимаю бровь.

— Работа на тебя не будет длиться вечно. Как только она будет выполнена, я уйду и вернусь к тому, чем занималась еще до того, как услышала твое имя, Неро Верди, — я произношу эти слова ледяным тоном, чтобы до него дошло: я не его собственность и никогда ею не буду. — У меня даже есть план, как это сделать.

Он медленно пересекает комнату, останавливается передо мной – его плечи расправлены, ноги на ширине плеч – и смотрит на меня сверху вниз, сидящую на диване. На нем нет ничего, кроме спортивных штанов. Глубоко засунутые в карманы руки придают обманчиво-непринужденный вид его угрожающей позе. Ему действительно нужно отказаться от всего что, связано со мной.

Развалившись на диванных подушках, я закидываю ногу на ногу и нахально улыбаюсь. Его глаза слегка прищуриваются, а челюсть заметно напрягается, когда он скользит взглядом по всей длине моих обнаженных ног, останавливаясь на бедрах, до середины прикрытых его безразмерной футболкой.

— Значит, говоришь, у тебя есть план, — в голосе Неро сквозит требовательное нетерпение.

Я вздыхаю и делаю вид, что занята изучением своего маникюра.

— Да, есть.

Через несколько секунд он издает рычание – реально гребаное рычание.

— У меня нет времени заниматься херней, Morte!

Я бросаю на него свирепый взгляд.

— Зато у меня времени вагон, пока я торчу взаперти в этой квартире, — правда в том, что мне просто нравится злить его. В такие моменты Неро выглядит особенно возбуждающе.

Воздух с шипением вырывается сквозь его стиснутые зубы, и я понимаю, что двигаюсь по лезвию ножа. Это хорошо. Он вытаскивает руки из карманов и подается вперед, нависая надо мной. Его пальцы цепляются в спинку дивана за моей головой. Его темные глаза встречаются с моими. В этот момент лицо Неро всего в дюйме от моего.

— Говори, мать твою!

Прижав пальцы к его губам, я отталкиваю Неро от себя. Под моим прикосновением его губы вздрагивают, и он прикусывает кончики моих пальцев. Я отдергиваю ладонь, и его зубы клацают друг о друга.

— Говори, — повторяет он тихо, но жестко.

— Я же говорила тебе, что не могу убить их всех. Даже если я уберу Финненгана отдельно, три убийства в одной сети – это слишком много. Я не смогу этого сделать.

Сдвинув брови, он еще ближе наклоняется ко мне.

— Мы заключили сделку, — выдыхает Неро в миллиметре от моих губ.

— Я не говорила, что отказываюсь от выполнения своей части, — огрызаюсь я. — Но эти парни – не рядовые бандиты, Неро. Они - капо, смотрящие. Их пасет целая орда охраны. И эта гребаная армия вооружена!

Он ухмыляется.

— Ты ведь Поцелуй смерти, — он выразительно смакует на языке мое прозвище. — Будь эта гребаная работа легкой, я не стал бы разыскивать для нее лучшую из лучших.

— Пораскинь мозгами. Убийство одного еще сойдет нам с рук. Двоих? Возможно. Но третий здорово переполошится. Смерть каждого будет усложнять убийство последующего все сильнее. Моим коньком всегда была неожиданность. А в этой ситуации я буду лишена преимущества.

В конце концов, он отстраняется от меня, садится на край стоящего напротив кофейного столика, упирается локтями в широко разведенные колени и задумчиво водит пальцами по нижней губе.

— И что ты предлагаешь?

— Объяви перемирие.

Вскинув брови, он резко переводит взгляд на меня и недоверчиво усмехается.

— Перемирие?

— Организуй общий сбор. Собери всех под одной крышей. А я сделаю все остальное.

Он снова смеется и качает головой.

— Они не купятся на это.

— Почему?

Неро убирает руку от лица, и его губы кривятся в бесстыдной улыбке.

— Ах, Morte… — вздыхает он, — в мафиозных кругах любой, кто знает меня или хотя бы слышал мое имя, понимает … — он склоняет голову, и его глаза вспыхивают нехорошим блеском, — я не стремлюсь к миру. Я всегда веду гребаную войну. Я не заключаю перемирия там, где вместо этого можно пролить кровь.

От его слов по коже пробегает легкая дрожь, и внутри меня все сжимается. Я всю жизнь среди таких людей, и, тем не менее, ни один из них не сравнится с Неро. Он дикий по своей природе. И беспощадный. Его самоуверенность раздражает, а умение манипулировать приводит меня в бешенство, хотя сама я, окажись на его месте, поступала бы точно также. Его жестокость возбуждает, а жажда крови созвучна с моей. Неро-чудовище взывает к существу внутри меня, которого я держу закованным в цепях и выпускаю на свободу только, когда убиваю. Но даже тогда длина его цепи ограничена обстоятельствами убийства, и профессиональным кодексом. Неро же готов утопить весь город в крови, а в конце, водрузив на вершине горы из трупов трон, восседать на нем, обозревая свою воздвигнутую на костях империю. Он хочет власти, и для него не имеет значения, каким способом можно ее получить. Неро прав: никто не поверит, что он хочет мира, хотя, безусловно, он двуличен. Одна его сторона – дикая – жаждет искупаться в крови. Вторая – это изысканный фасад, за которым он так легко скрывает свою сущность. И если все те люди столкнутся именно с этой его стороной, то вполне могут поверить, что он ответственно подошел к своим новым обязанностям.

— Обратись к ним в качестве капо. Притворись, что принимаешь близко к сердцу совместные интересы и ради общего блага готов оставить в стороне личные разногласия.

Он хмуро смотрит на меня, словно мои слова для него – оскорбление.

Я закатываю глаза.

— Добавь долю угрозы, если почувствуешь, что нужно померяться с кем-то членами. Ведь ты - Неро Верди, — я критически приподнимаю бровь. — Ты хочешь власти? Тогда. Смирись. С этим.

— Ах, Morte. Тебе прекрасно известно: я всегда получаю то, что хочу, — его губы кривятся, а взгляд опускается на мой рот. — Что ты сделаешь, если мне удастся собрать всех их вместе? — он понижает голос.

— Естественно, убью их, — ухмыляюсь я. — Но сначала мы закроем вопрос с Финненганом.

Он хмурится и качает головой.

— Нет. Завтра мы не сможем нанести удар. Ситуация изменилась.

Я выгибаю бровь.

— Изменилась в чем? Такого шанса в ближайшее время больше не подвернется.

Он смотрит на меня сверху вниз. Выражение его лица мрачное и угрожающее.

— Я. Сказал. Нет.

— Он уедет из страны, а я не собираюсь еще несколько недель ждать новой возможности подобраться к нему и торчать здесь - в этой квартире, пока ты ищешь любой предлог, чтобы не заниматься спасением Анны, — резко отвечаю я.

Долгую минуту он смотрит на меня, а потом рявкает: — Нет. Не завтра.

Сдерживаясь, чтобы не ответить, я вскакиваю в попытке уйти от него.

Может, он и не пойдет к Финненгану, но ему пока неизвестно, что я уже ввязалась в это дело. Мне нужно это сделать. Нужно, покончить с этой работой и спасти Анну. А что будет делать Неро - мне все равно.