— Он… он мертв?

Ухмыляясь, я пожимаю плечом.

— Возможно, я забыл упомянуть об этом. Решил, что тебе нужен более веский аргумент, чтобы оставаться верным. В конце концов, к преданности в наши дни относятся довольно легкомысленно. Развяжи его и отвези к жене, — приказываю я Джио. Он кивает. И я выхожу из подвала, прикладывая телефон к уху:

— Все в порядке. Теперь ты можешь уйти.

— Я надеялась, что все будет интереснее.

Я смеюсь.

— Позже можешь попробовать пустить мне кровь, раз тебя так тянет на насилие.

— Запомни, ты сам это сказал, — Уна отключает связь, а мой член становится твердым при одной лишь мысли об этом. Эта женщина крепко взяла меня за яйца.

— Босс.

Я оборачиваюсь на середине лестницы. В проеме появляется Джио и закрывает за собой тяжелую железную дверь.

— Андре внедрился.

Андре Паро – полезный знакомый из Мексики. Он что-то вроде брокера, который связан с картелями и заключает сделки, с которыми никто не хочет связываться лично.

— Сегодня утром я перевел ему сто штук. Он проследит, чтобы ее перевезли к Рафаэлю, как мы и договаривались.

Рафаэль Де Круз – один из лучших псов в картеле Суареса и мой поставщик. Я не доверяю ему, но вероятность того, что Синалоа продаст мне Анну, очень мала. Заинтересованность итальянца в покупке мексиканской секс-рабыни вызовет подозрения, а вот Рафаэль имеет больший вес и уважение. Если о продаже будет договариваться он, то ему вряд ли откажут. Конечно, изначально я планировал, что Анна останется у него до тех пор, пока Уна не закончит свою работу – нечто вроде пятидесятипроцентной предоплаты. Но теперь… Теперь это уже не просто услуга за услугу. Границы между нами размыты, а мотивы вызывают сомнения. Я ни на секунду не поверю, что Уна до сих пор была бы здесь, если бы не ее сестра, и пока не собираюсь отдавать ей Анну, но с каждым днем мои первоначальные намерения утрачивают свою важность.

Чтобы дойти до конца игры, мне нужно всего лишь позволить ей завершиться. При любом раскладе я должен дать Уне шанс сделать главное дело – то, ради чего я ее искал. План – вот, что важно. Остальное не имеет значения. А из этого следует, что Уна по-прежнему – королева, но … какой бы ценной она не была, она остается всего лишь фигурой на шахматной доске.