Герту показалось, что вдали он видит несколько волов. После завтрака он отправился со своими людьми на их поиски. Каждая «донга»[20], ведущая к реке, каждый овражек были забиты антилопами. Было такое впечатление, что первые антилопы задержались на мгновение на их краю, обдумывая, как лучше прыгнуть. Но прежде, чем они могли что-то решить, безжалостная масса захлестывала их.

Антилопа за антилопой сбрасывались в донгу, пока углубление не заполнялось и не знающая преград орда не двигалась по их телам дальше.

То, что увидел Герт, помогло ему представить, какой участи он и его семья избежали, послушавшись предупреждения бушмена. Повсюду валялись мертвые мелкие животные — черепахи, превращенные в бесформенную массу, куски шерсти, которые когда-то были зайцами. Дерево, наклонившееся в направлении приближающихся антилоп, оказалось неким смертоносным шипом, на который были буквально наколоты два спрингбока.

В течение двух недель Герт стоял лагерем на том холме у Молопо, занимаясь поисками своего скота. Он нашел лишь половину животных. Судьба остальных так и осталась неизвестной. Возможно, их несло стремительной силой несущейся орды до тех пор, пока они не упали и не были затоптаны насмерть; или же они смогли вырваться из этой живой западни очень далеко от фургона. Герт запряг оставшихся животных, благодаря Бога, что хоть они уцелели, и фургон покатил прочь от этого места, где вокруг не осталось ничего живого. Когда он рассказывал мне эту историю, было ясно: он считает ее самым ярким и запоминающимся из всего, что ему довелось пережить. «Ons lewe lеккег. Ditisvironsheeltemalgoedgenoeg, — заявил Герт под конец своего рассказа. — Мы живем хорошо. Для нас зтого абсолютно достаточно».

Таков один из случаев, которые неожиданно выпадали на долю фермеров и их семей, как правило, в пустынных местах. Но сегодня непросто найти кого-нибудь, кто сам наблюдал подобное массовое бегство антилоп. Существуют легенды, которые люди слышали от своих отцов и дедов. Меня никогда не устраивает легенда, если я могу найти живого очевидца событий, поэтому я разыскивал как можно больше переживших это — семидесяти- и восьмидесятилетних людей. Двоим из них было за девяносто, они многое повидали на своем веку, но о «трекбокке» они говорили мне как о чуде.

Я знаю, что могучие слоны отправляются в свои неспешные миграции иногда большими стадами. Великие перемещения североамериканских бизонов и оленей карибу, движущихся в северном направлении, представляли собой потрясающее зрелище. Поведение крошечных леммингов Норвегии, спускающихся миллионами со своих родных гор, чтобы опустошать сельскую местность, изучается и обсуждается уже сотни лет. Но и спрингбоки миллионами, не зная преград, перемещались по равнинам. И они тоже тонули тысячами, когда подходили к берегам рек или к морю.

Однажды я познакомился с человеком, который в самом конце прошлого века держал магазин на берегу Оранжевой реки. Он видел, как спрингбоки образовали живой мост через реку, когда двигались в сторону Калахари, — «чтобы добраться до более богатых пастбищ», как он сказал. Много антилоп погибло, а основная часть стада смогла пересечь реку по их спинам, незамочив копыт.

Был еще бывший сотрудник Капской полиции Кокран, которому приходилось патрулировать южные берега Оранжевой реки в 1897 году вдоль ограды, поставленной с целью не допустить чуму рогатого скота в Капскую колонию. Кокран наблюдал, как мигрирующие спрингбоки смели ограду на протяжении пятисот ярдов.

Спрингбоки, бежавшие впереди, падали, были затоптаны и раздавлены. Зловоние потом было настолько отвратительным, что пришлось нанять группу готтентотов для рытья канав и захоронения трупов антилоп. «Я выбрал две пары огромных рогов спрингбоков в груде мертвых тел у ограды, — сказал мне Кокран. — Они были такими большими, что все порывались купить их у меня. Некоторые из служивших со мной молодых полицейских отдали свои сувениры в аппингтонских барах за несколько бутылок пива. За свои я получил шесть фунтов, но мне бы стоило их отвезти в Англию и сдать в музей. Это были рекордные по размеру рога».

В тот же год Кокран наблюдал, как тысячи спрингбоков проносились через поселок Кенхардт. Чуть ли не все жители этого местечка стреляли по стаду прямо со своих крылец. Это была, вероятно, наиболее опустошительная миграция, какую только могли припомнить очевидцы. Полиция предупредила об опасности и раздавала патроны фермерам за полцены. Ущерб был нанесен колоссальный, но он мог бы быть еще больше, если бы это вторжение неожиданно не остановилось. Огромное стадо спрингбоков вдруг развернулось и помчалось обратно в сторону Калахари. Говорят, что там, позади, выпали дожди, и северный ветер донес до антилоп через сотни миль запах сырой земли и свежей травы, перед которым они не могли устоять.

Один фермер из района Кальвинии показал мне плато, которое плавно поднималось с равнины, но заканчивалось обрывом. Много лет тому назад, сказал он, бушмены увидели тысячи спрингбоков, пасшихся там во время миграции. Они хитро отогнали их к обрыву, а затем выпустили стрелу в антилопу, которая была у самого его края. Как они и ожидали, раненая антилопа рванулась в сторону обрыва, и стадный инстинкт толкнул тысячи антилоп последовать за ней. И итоге у этих бушменов был самый большой праздник за все столетие. Весть об этом облетела все кланы, и они долго жадно ели и плясали. В течение еще многих лет кости спрингбоков лежали в глубокой впадине у подножия обрыва.

Похоже, что ни одному из профессиональных натуралистов не доводилось наблюдать миграции спрингбоков. Поэтому научная картина этого явления может быть воссоздана лишь на основании слухов и скудных воспоминаний фермеров, охотников и путешественников. Джон Миллейс сумел нарисовать антилоп, но лишь несколькими фотокамерами удалось запечатлеть эти многотысячные стада. Описания этого природного явления весьма яркие и воссоздают его достаточно хорошо пока дело не доходит до попыток наблюдателей объяснить природу миграций.

Миграции спрингбоков, в основном, имели место в бывшей Капской колонии. Случались они и в Оранжевом Свободном Государстве, и в Трансваале, но по-настоящему огромные стада можно было встретить только в Калахари и Кару. Ван Рибек и его люди, основавшие Капскую колонию, никогда не видели спрингбоков. Лишь два века назад английский садовник, Фрэнсис Мэссон из ботанического сада в Кью оставил первое описание этой антилопы. Мэссон сопровождал доктора Тунберга в район, который назывался Koud Bocke Veld, или «холодная страна антилоп, получившая это имя из-за вида животных, зовущихся спрингбоками». Мэссон заявлял: «Это животное, когда за ним охотятся, вместо того, чтобы бежать, совершает удивительные скачки и прыжки».

Во время следующего путешествия Мэссон сообщал, что из-за того, что Холодный Боккевельд заселили белые люди, спрингбоков стало там уже не так много, как раньше. Однако раз в семь или восемь лет спрингбоки сбивались в стада в сотни тысяч голов и двигались так по всей стране, не оставляя за собой ни травинки, ни кустарника. Крестьяне были вынуждены охранять свои кукурузные поля днем и ночью, иначе спрингбоки могли обречь их на голод.

Мэссон отмечал, что за мигрирующими спрингбоками всегда следовали львы. «Замечено, что там, где львы — там большие открытые пространства», — писал он. (Один более поздний наблюдатель заявлял, что лев, которого несло лавиной антилоп, был затоптан насмерть, но до этого ему было на кого направить свою ярость.) Сам Мэссон признавал, что сам не видел стадо спрингбоков более чем в двенадцать голов, но он встретил группу голландцев преследовавших бушменов, и они сообщили ему, что видели огромные стада спрингбоков на севере.

Тогда появилась и первая из множества гипотез. Мэссон думал, что антилоп вынуждал двигаться на юг наступающий сухой сезон. Когда выпадали дожди, они возвращались в глубинные районы Южной Африки.

Поэт Томас Прингл пришел к тому же мнению полвека назад, когда увидел территорию в районе реки Литтл-Фиш, усеянную спрингбоками насколько только хватало глаз. «Мы подсчитали, что иногда в поле нашего зрения было не менее двадцати тысяч этих прекрасных животных, — сообщал Прингл — Вероятно, то была часть одной из огромных масс, животных, которые после длительной засухи иногда наводняют колонию, приходя их северных пустынь».