— Почему?

— Она узнала, что ты ждешь поставку, об участии Хогана и всем остальном. Она позвонила мне и попросила забрать с улиц твою никчемную задницу. К настоящему моменту ты уже хорошо должен был узнать Серу. Она не оставляет незаконченных дел. Зачем ещё моей племяннице отказываться покинуть Бруклин?

"Племяннице". Холод сковал сердце. Что-то щёлкнуло в голове Боуэна, и все сразу же встало на свои места. Вот, почему она не хотела открыться ему. Ей нужно было оттянуть время, пока на него не наденут "браслеты". Глядя в глаза Сере, Дрискол чувствовал, словно что-то высасывает его душу. Он начал превращаться в прошлого себя – так ведь легче, так можно выжить. Его охватило отвращение. И он жаждал этого, жаждал грязи, которая затмила бы всю красоту, в которую он столь глупо поверил.

— Зачем вам рассказывать мне об этом?

— Я твой должник – ты же сдержал слово, обеспечил ее безопасность, — Ньюсом помедлил. — Мне нужно, чтобы ты срочно привез ее в участок. Как только доставишь, отправляйся своей дорогой. Я готов на обмен. Сера – на твою свободу.

Дрискол чуть не рассмеялся. Свободу от чего?

— Значит, завтра вы повяжете Хогана, и на этом все? Ваша племянница получит, что хотела, и все счастливо разойдутся по домам?

— Если ты кого-то предупредишь, и что-либо пойдет иначе, я передумаю.

— Никаких перемен. Мое слово.

Уже нечего менять. Доставка и так перенесена на завтра.

Глава 24

Происходило что-то ужасающе неправильное.

Боуэн не проронил ни слова с тех пор, как вышел из больницы. Сера списала это на состояние его отца, но инстинкт подсказывал, что она что-то упустила. Обычно Дрискол излучал энергию – качал ногой, стучал пальцами, взъерошивал волосы. Сейчас он выглядел... отсутствующим. Мужчину, который дважды возвращался, чтобы поцеловать ее перед тем, как пойти в поликлинику, заменила оболочка. Вряд ли причина – отец. Что ж, наверняка, просто нужно время. Из личного опыта и опыта работы медсестрой она знала, что люди переваривают плохие события по-разному.

Глубоко вздохнув, девушка положила ладонь поверх его запястья, покоящегося на бедре. Холодное. Неподвижное. Словно он не замечал ее. После ночи, которую они разделили, после того, как касались друг друга, подобная отчуждённость стала тревожным звонком.

Она взглянула в окно. Стоп, Манхэттен? Она была так занята анализом странного поведения Боуэна, что даже не заметила, куда они едут. Желтые такси, курьеры, обгоняющие пробки на велосипедах, "белые воротнички", спешащие вдоль улицы. После Бруклина это – другая планета.

— Все в порядке?

На его шее задергался мускул.

— Нормально. Просто решил убраться подальше из Бенсонхерста и прокатиться.

От безэмоционального тона девушке захотелось убрать руку, но она настойчиво держала ее на месте.

— Хорошо, если тебе это необходимо. Может, сходим куда-нибудь, поговорим...

Он рассмеялся, но это не был обычный шутливый смех, наоборот – саркастичный, жесткий.

— Теперь она хочет говорить. Может, лучше припаркуемся и потрахаемся, а, детка? Вроде ты это предпочитаешь разговорам?

Сера отдернула руку и уставилась на его холодный сжатый кулак.

— Что с тобой? — когда он не ответил, она нажала. — Что-то стряслось с отцом?

— Ленни – образец здоровья, — парень выкрутил руль вправо. — Вообще-то, думаю видеться с ним почаще. Нельзя недооценивать папочкины советы, да, Серафина?

Она вздрогнула от того, что ее имя прозвучало, словно ругательство. Отстраненность Дрискола трансформировалась в нечто более опасное. Его стеклянный взгляд казался слегка расфокусированным, голос – чересчур ровным. Наверняка, какую-то роль сыграл отец, но было замешано что-то еще. Может звонок прямо перед тем, как парень забрался в машину? Кто это был? В ее животе сформировался узел.

— С кем ты разговаривал?

Он проигнорировал вопрос.

— Тебя, наверное, бесит. Знать, что я такое и все равно хотеть меня. Я знаю, что ты не притворялась в постели. Для этого ты была слишком влажной.

— Хватит! — крикнула Сера. — Боуэн, что бы ты обо мне ни думал, это неправда! Нам нужно всего лишь поговорить. Мы все выясним.

— Поговорить, поговорить, — он вновь резко вывернул руль, на этот раз налево. — Боже, как же все поменялось.

Обречённость в его голосе была словно пощечиной. Прежде, чем девушка успела переварить это, он припарковался. Она успела разглядеть лишь какой-то современный магазин, когда пассажирская дверь открылась, и Боуэн вытащил Серу из машины. Это застало ее врасплох, и она схватила мужчину за плечи, чтобы не потерять равновесие. Когда их лица оказались в миллиметре друг от друга, занавес гнева спал, и Сера на короткий момент разглядела неподдельную горечь в серых глазах. Увиденное всколыхнуло бурю эмоций в ее сердце, заставив желать унять эту боль. Она потянулась к нему, чтобы коснуться щеки, но Дрискол поймал запястье.

— Не надо.

Колени чуть не подкосились от двух простых слов.

— Ты меня пугаешь, — прошептала девушка, — Это не ты.

— О, боже, достаточно игры, — он склонил голову, и русые волосы упали на лоб. — Я не могу больше этого выносить.

— К-какой игры?

Голова кружилась от неясных мыслей. Промолчав, Боуэн повел ее к улочке, расположенной сбоку от какого-то конвейерного завода. Этот человек стал неузнаваем. Волна паники захлестнула ее. И жесткая хватка на запястье далеко не успокаивала. Сера готова была поспорить, что он не скажет, куда они идут. Она не готова войти туда с ним. Когда между ними столько лжи. Она отказывается что-либо делать, пока он не успокоится и не выслушает ее.

Когда Боуэн постучал в металлическую дверь, девушка решила, что он отвлечен достаточно, чтобы ей попытаться освободиться. Тем временем по Манхеттену сновали люди, глядящие только под ноги и в телефон. Боуэн выстрелил в нее взглядом, словно не мог поверить, что она пытается сбежать от него. Но парень не отпустил запястье, наоборот – дернул ее к себе.

— Пусти меня!

Он пристально уставился в ее лицо, ловя взгляд.

— Зачем? Что тебя так беспокоит?

Она попыталась вывернуться. И тогда Сера увидела, как в нем что-то сломалось. Это заставило ее замереть. Дыхание застряло в легких. С диким выражением лица Дрискол сжал ее плечи и потряс.

— Думаешь, я способен причинить тебе боль? — его голос вырос до крика, и прохожие стали оборачиваться. — Я люблю тебя, Сера! Делай со мной, что угодно. Ври мне, арестуй меня, относись как к монстру, черт возьми, я все равно тебя люблю! А ты … убиваешь меня.

"Я люблю тебя, я люблю тебя", – как на повторе закрутилось в голове. Ее сердце будто бы исцелили и разбили одновременно. То, что он любит ее, не должно звучать как трагедия, но звучало! И она до сих пор понятия не имела, почему. Проклятье. О, Господи, ведь и она его любит! Если это невероятное, магнитное притяжение ощущается, даже когда он стоит перед ней с душой нараспашку, со всеми своими недостатками напоказ, эти чувства никуда, никогда не денутся.

Кто-то прочистил горло, и Сера, повернувшись, увидела смутно знакомую девушку, застывшую в дверях. Точно. Руби. Сестра Боуэна смотрела то на одного, то на другого. Судя по всему, она слышала каждое слово. Она тронула брата за плечо, и он повернул свое измученное лицо к ней.

— Ну, все, — мягко произнесла она, — Давайте уведем вас с улицы.

Сера попыталась взять его ладонь в свою, когда мужчина последовал за Руби, но он отдернул руку.

— Хватить, Сера, — похоже, эмоциональный взрыв высосал из Боуэна всю жизнь. — Сделаем все быстро.

Девушка прошла внутрь и сразу же осмотрелась. Деревянные полы, опилки, запах масла. Она уставилась на спину Дрискола, когда тот заговорил с сестрой.

— Дай мне немного времени, а затем позвони Трою. Скажи, что Сера здесь, пусть он заедет за ней. Ему нужно отвезти ее прямо на вокзал. К ее дяде, комиссару, мать его, Нью-йоркской полиции, — он запустил пальцы в волосы, когда Руби с ужасом посмотрела на него. — Сделаешь это для меня?

Осознание окатило Серу волной. "Арестуй меня". Арестуй. Девушка вспомнила, как прошлой ночью на аллее дядя сказал, что ещё ничего не закончилось. Боуэн думает, что она хочет засадить его в тюрьму. Только один человек мог привести его к такому выводу. Ещё ни в чем в своей жизни она не была так уверена, как в том, что звонок был от комиссара. Теперь Сера была напугана. Боялась человека, который с легкостью пустил тень на нее, да и на других, ради сохранения престижной работы. И Боуэн собирался отослать ее прямо к нему в руки. К тому, кто будет решать, как ей жить. К тому, кто найдет способ, как заткнуть ее, чтобы она никогда не рассказала то, что узнала.