Паша. Мы два человека — мне нужен дом, вам нужны деньги. Поступим резко. Резко.

Вбегает Надя с кольцом в руке.

Надя. Спокойно лежало под шестым стропилом. (Кладет кольцо на стол. Убегает.)

Кока. Я пропал.

Уже ночь. На веранде в лунном свете появились колонисты. Они несут серсо.

Сколько лет прошло… Революции, войны… а эти деревяшки уцелели. Города исчезли, а они вот… Зачем? (Пауза.) Парит.

Паша. Теперь вполне можете снять пиджак. Кока. В консультации сказали, будет девочка. Но как можно знать, кто там сейчас!..

Паша. Флюгер в виде всадника… Остроумно. Можно воспроизвести.

Кока. Как тут пахли маттиолы по вечерам!.. Паша. Так где, вы сказали, была клумба?

Кока. Молодой человек, я согласен.

Колонисты уже в саду. У каждого в руках шпажка — атрибут игры. В причудливом рисунке фигуры движутся между неподвижными Пашей и Кокой.

Таинственно и нежно звучат слова песенки о серсо: «…И были жарки их объятья, пока маркизу не застал за этим сладостным занятьем почтенный дядя — кардинал…»

Петушок бросает кольцо. Пошла игра. Суета. Крики. Женский визг. Внезапно Паша выбрасывает руку вверх, и кольцо послушно опускается на эту прямую руку.

Паша. Николай Львович, вы что-то хотели сказать.

Кока. Я имел сказать… вернее, показать… предъявить! Суть в том, что… Короче, вот. (Достает сложенную вчетверо пожелтевшую бумагу, разворачивает ее.)

Надя. Что это?

Кока. Я был мужем Елизаветы Михайловны. Брачное свидетельство. Печать поселкового Совета. Доку-_ мент.

Пауза.

Петушок. Выходит, вы и взаправду мой дед. Паша. Нет, Петушок, выходит не это. Николай Львович Крекшин является наследником первой очереди, этот дом принадлежит ему.

Петушок. Дом общий. Пожалуйста.

Паша. Строение продается.

Владимир Иванович. Кому?

Паша. Мне.

Петушок. Тебе? (Коке.) Это правда?

Кока. Сколько лет прошло… Революции, пожары, войны… Города исчезли… а эти деревяшки вот уцелели. Зачем?..

Валюша. Петушок, ты проиграл в серсо.

Занавес

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Утро. Сад. Туман. Влажно. По саду в разных его концах бродят люди. Все, кроме Коки. Петушок и Ларс сидят в садовых креслах по обе стороны дома. В руках у Петушка книга.

Петушок (читает). «Двенадцать павильонов в нефритовой столице и в одном из них, Нефритовом, обитают вознесенные на небо поэты. Из этого чудесной архитектуры павильона вид открывается великолепный: с западной стороны — на Дворец Познания, с восточной — на дворец Простора и Стужи, и, куда ни глянь, радуют взор совершенством формы и цвета легкие беседки и многоярусные терема. Однажды Нефритовый владыка повелел украсить павильон и устроил в нем пир для своих подданных. Заиграла небесная музыка, запестрели одежды небожителей. Наполнив небесным вином кубок из драгоценного камня, владыка поднес угощенье Великому поэту и попросил его сложить стих о Нефритовом павильоне. Поклонился поэт и, не оторвав кисти от бумаги, начертал:

Когда, будто жемчуг, роса И золотится кленов янтарь…»

«Парс (в руках у него справочник путешествий „Томас Кук“, он листает эту пухлую книгу). „Маршрут К-1: Сан-Себастьян — Бильбао — Мадрид, по четным, кроме первого понедельника месяца…“

Петушок.

Владыка неба велел

Павильон для пира убрать.

Туда, где Пурпурный Дворец,

На луане ночью лечу.

Коричного дерева тень

Легла на нефритовый град…

Ларс. „Лондон — Остенде — Брюссель — Льеж-Аахен — Кельн, первый, второй класс, отправление из Лондона 5.23…“

Петушок.

Ветер при свете звезд

Колышет неба парчу,

Порой с облаков голубых

Слышится грома раскат…

Ларс. „Скандинавиан Ферри Лайнс“ апто фифти сэйлинг дейли ин инч дирекшн».

Петушок.

В подарок приняв нефрит,

Зеленый дракон меня

Уносит на Красный холм

От сонных дворцовых палат.

К бисерной ширме прильну…

Ларс (после паузы). «12 мая, 16 июля, 5 августа, 27 сентября».

Петушок.

Осенней дымкой маня,

Земля далеко внизу

К себе мой притянет взгляд.

Ларс (отложив Кука). Синим московским вечером я сяду в вагон СВ, мягкий свет, тихое жужжание вентилятора, ужин из вагона — ресторана приносит официант в белой куртке. Кофе, коньяк, пижама, легкое чтение на ночь… На другой день станция Чоп, процедура пересечения границы — ия европеец. До Братиславы в том же вагоне, но тут — Вена. Отныне я принадлежу старой доброй конторе Томаса Кука. Но перед этим два часа в Вене: могила Бетховена — выставочный зал «Сецессион» — прогулка по Рингу — глоток свежего воздуха вблизи Петеркирх… (Снова в руках справочник.) Из Вены выезжать только экспрессом № 264 под названием «Моцарт» — отправление в 20.00. Бархатные занавеси на окнах, белый бюстик композитора в каждом купе, увертюра к «Волшебной флейте» перед отходом, ресторан австрийской кухни до Кельна с заказами по телефону со своего спального места… Но до Кельна я не доеду — Зальцбург, Инсбрук, от Инсбрука оттолкнуться и резко на юг. До Вероны. И — Милан. Это совершенно в другую сторону от Швеции, но я люблю возвращаться домой кружным путем. В Милане недолго, совсем недолго, и сразу наверх, к северу. «Некоторые любят похолодней!..» «В США, Канаде, Великобритании и по всей Западной Европе дирекция Томаса Кука через безотказную телефонную сеть готова помочь вам 24 часа в сутки и 365 дней в году!» На следующее утро — Монтре — 6.18, Лозанна — 6.40, — и Франция, Франция, Франция… В Париже два — три дня в маленькой гостинице над городом, недалеко от Сакр-Кер. Потом снова Кук, легкое покачивание на скорости триста километров в час, и под своды амстердамского вокзала я въезжаю окончательным скандинавом. С железной дорогой покончено, дальше — морем, морем, морем… Наружная двухместная каюта, гостиная, ванна типа А, Б, С, Д, верхняя палуба, бассейн с морской водой, сауна, синематика, кегельбан, ночной клуб, казино, дискобар, шоу-салон…

Пауза.

Кресло. В кресле Ларс. За его спиной рюкзак.

Против Ларса Петушок. В руках его книга.

Петушок. Я тебе сейчас могу сказать самое такое сокровенное, тайное.

Ларс. Что?

Петушок. Что и самому-то себе не скажешь.

Ларс. Не надо.

Петушок. Вот слушай… (Пауза.) Не бойся. Мне и сказать-то нечего. Могу только спросить.

Ларс. Спроси.

Петушок молчит.

Тогда я тебя спрошу. Из пункта А в пункт Б вышел пешеход. Он шел всю первую половину жизни и пришел в пункт… А. Где и прожил оставшуюся вторую половину. Почему?

Петушок. По кочану… Земля круглая.

Ларс. Нет, просто жизнь плоская. Так ты мне будешь писать?

Петушок. Нет.

Ларс. Вот я и хотел тебя попросить, чтобы ты мне не писал.

К ним подходит Владимир Иванович.

Появляется Надя.

Владимир Иванович (Лapcy). Что, чемодан не можешь завести?

Ларс. А чем тебе мой рюкзак не нравится?

Надя. В рюкзаке мнется.

Петушок. Жить надо налегке. Все свое ношу с собой.

Ларс (запихивает справочник в рюкзак). Меня давно пора пристрелить за то, что я до сих пор еще не повесился.