Аделаида очень обрадовалась: и что бабуля снова появилась, и что отвезёт их, потому, что на улице пошёл дождь со снегом, задул ветер и стало очень холодно. Родители, несколько растерявшись от неожиданности, вроде сперва согласились, хотя и говорили, что ни за что больше не сядут в эту «проклятую машину подлой воровки», которая «убила деду»:

– Ну, хорошо! Вези, если тебе так хочется! – мама сделала гордое лицо и отвернулась.

– Чёрт с ней! Пусть везёт! – бросила она папе через плечо, проходя к входу сектора.

И тут внезапно, к дикому ужасу Аделаиды, папа, первый раз в жизни, вдруг заистерил так, что на него оглядывались сидящие в буфете люди:

– Нэт! Я сказал – нэт! Я сказал, что в этот машину с нэй ныкада болше не сиаду! (Я сказал, что в машину с ней больше никогда не сяду!), – и внезапно выдал нечто уж совсем несуразное, такое, что у Аделаиды вычеканилось в мозгу заглавным шрифтом и стальными буквами на всю жизнь. – Люче я вазму Сому на руки и уйду адын куда-нибуд!

Это было первым откровением для Аделаиды: оказывается, её «братик» – это всё самое дорогое, что у папы есть, если он собирался «брать» его «на руки» и куда-то бежать, спасая от соседства «убийцы» в маленьком горбатом «Запорожце». Если эта «убийца» такая опасная, что детей надо «спасать», то почему только Сёму?! Разве она папе никто?!

Эта история с цирком и стала началом конца такого славного, беззаботного и солнечного детства Аделаиды.

Что ей деда говорил в тот вечер на берегу моря под шелест волн? Многое. Но, всё равно – она помнила каждое слово, хотя половину не поняла, а во вторую половину просто не поверила! Не так, чтобы совсем не поверила, просто как-то уж очень было похоже на страшную сказку. Поверила как в сказку.

– Знаешь, – сказал он тогда, глядя не на неё, а куда-то вдоль берега, на огни набережной, отражающиеся в ряби воды и пропадающие где-то далеко-далеко – я ведь не совсем твой дедушка…

– Ой, да знаю, знаю!.. – радуясь, что сейчас темно и посему не видно, от души скривившись, стала поддакивать Аделаида. – Конечно! У меня теперь есть младший «братик», которого я должна «любить», как говорит мама, должна ему во всём уступать, защищать во дворе, давать свои игрушки. У меня ничего своего нет, у нас всё «наше». Ты не совсем мой, но и его дедушка. Знаю… конечно…

– Нет! – Деда глубоко вздохнул. – Хотя, в некотором смысле да, – он мягко остановил её, прикрыв рукой детскую пухлую ладошку.

Внезапно от этого поспешного «Нет!» и тепла его руки Аделаиде стало холодно и тревожно! Она поняла, что сейчас услышит нечто, что захочет поскорей забыть, просто выбросит# из памяти. Только всё оказалось не гак страшно! То, о чём говорил деда – не могло быть правдой. Он всё придумал! Ну, и ладно! На то детям рассказывают сказки и приключения. Она быстро успокоилась и повеселела. Правда, один только вопрос мучил её: для чего он всё это придумал? У всего должен быть смысл. В сказках добро всегда побеждает зло, и их рассказывают, чтоб дети, как это называется? Ах, да! Делали выводы! А зачем деда это сочинил и рассказал ей? Какие выводы должна делать она?!

– Да, никакие! – решила она. – Рассказал, и всё! Мало ли чего и я могу насочинять!

Деда говорил, что родился в одном приморском городе, значит, около моря, а ещё раньше, когда он ещё не родился, его семья убежала из Турции, потому, что турки без войны зачем-то (вот опять, не понятно – зачем?) всех греков начали убивать: и детей, и женщин, и стариков, отбирать всё, и отнимали у них дома.

Аделаида знала, что такое Турция. Она была где-то на другом берегу Чёрного моря. Когда кто-то в Сочи далеко заплывал, про него говорили:

– В Турцию уплыл!

И все смеялись, потому что знали, что с ним ничего не произойдёт. Уплыл в Турцию и приплывёт потом. И ни разу не было, чтоб кто-то не приплыл! Бывало, что долго, за одним даже посылали глиссер, но они-то его привезли! Мокрого, в плавках, но не убитого же!

Деда сказал, что у него ещё были старший брат и сестра. Когда брат женился, и у него родилась маленькая девочка, все очень радовались.

Я был совсем мальчишкой, возил её гулять в коляске. Красивая такая коляска была, с большими колёсами!

«Оказывается, не только мне он покупал переводные картинки и „корзиночку“, – про себя подумала Аделаида. – Он ещё с другой девочкой по парку гулял! В коляске её катал!» – Ей стало как-то неприятно.

Мой брат тогда был парторгом большого завода, – продолжал деда, не заметив, с каким выражением лица сидит Аделаида, – он целый день пропадал по делам, поэтому я мог играть с ней, сколько захочу.

Что такое «парторгом»? – Аделаида никогда не слышала такого слова, и оно ей показалось колючим и твёрдым. Столько букв «р-р-р»! Прям как тигр рычит. «Пар-торр-р-рг!» Фу!

– Это долгий разговор, – дед глубоко вздохнул, – я хотел покороче, в общих чертах…

Так мы же никуда не торопимся! Рассказывай про черты, сколько хочешь! – Аделаида придвинулась к деду поближе и положила голову ему на плечо. Она очень любила, когда ей деда что-нибудь рассказывал! Даже совсем непонятное! Главное было сидеть именно вот так и чувствовать всем телом его тепло. Ещё от деды почему-то пахло горьким миндалём.

– Что ты знаешь про Великую Октябрьскую Социалистическую революцию? Про Партию Большевиков?

Знала ли она про революцию?! Конечно, знала! И знала всё! И мечтала поскорей вырасти, чтоб стать пионеркой и носить на груди красный галстук.

Знала, например, что раньше, до революции, народ тяжело работал целый день и оставался очень бедным. У них даже хлеба не было! А те, кто не работал – заставлял работать народ, отбирал у него деньги и всегда делал всё, что хотел. Они, буржуи, жили в огромных домах и у них были слуги. Они ими командовали, а сами только всё время отдыхали или развлекались. Они мучили людей и обкрадывали их. И самым главным вором и разбойником был царь! Он совсем не был таким добрым, как рассказывалось в сказках. Это всё неправда. Добрыми цари бывают только в книжках. На то они и книжки! И принцессы никакие не прекрасные, а самые обыкновенные, просто очень богатые и потому у них все платья красивые. Сами они вовсе не красивые. И не учились они и не работали, только кушали всё то, что зарабатывали для них слуги.

Потом в Симбирске (Ой! Такое трудное название!) родился Владимир Ильич Ленин, который в школе учился только на «отлично», значит – на все «пятёрки», а когда вырос, сказал: «Кто не работает – тот не ест!». И сделал революцию. И у всех богачей отобрали их богатства и поровну поделили между бедными. Потому все сейчас равны и всё вокруг наше общее: и Александровский парк, и площадь Ленина, и цирк!

– Я всё знаю про революцию! Это Ленин на портрете в рамке зелени густой, – воодушевлённо скороговоркой задекламировала Аделаида, – был он лучше всех на свете! И великий, и простой!

– Ладно, ладно! – Деда засмеялся. – Вижу, что знаешь! Так вот, – продолжал деда, – революция, так как у богатых всё отобрали, не могла никому в мире понравиться! Ведь так? В других государствах ведь тоже были цари, их свои бедняки тоже могли свергнуть. То есть – Советский Союз мог стать примером для других стран. Так вот – тогда буржуи решили напасть на Советскую страну, чтоб завоевать её и снова вернуть царя обратно.

– Ии-ишь какие хитрые! – рассердилась Аделаида.

– Да! Они захотели всё снова вернуть на свои места. К тому времени уже умер Ленин и всей страной стал управлять продолжатель его дела и ближайший соратник по Коммунистической партии – Иосиф Виссарионович Сталин. Но, самое плохое было даже не то, что другие страны хотели погубить революцию, а то, что внутри страны было много предателей, понимаешь? Ведь кто добровольно отдаст своё добро? Никто! Поэтому самым страшным был внутренний враг. Их, конечно, искали, выявляли, находили. И ведь кто-то должен же был руководить этим процессом? Поэтому самым главным защитником завоеваний революции был Сталин, а на каждом заводе, на всех фабриках, в других местах всегда работали парторги, которые представляли Коммунистическую партию и советскую власть. Они были даже главней директора. Если парторг видел, или ему кто-то докладывал: «В таком-то цеху работает такой-то человек плохо, а может работать лучше, и делает это специально, чтоб наша советская страна не богатела, или говорит что-то плохое про советскую власть, а про царя хорошее», – его парторг сразу вызывал на партийное собрание, а очень плохих могли даже арестовать. Они назывались «враг народа».