Михаил не раз приглашал Вегу к себе на дачу, но она всё отказывалась. Их дачка представляла собой небольшой летний домик в одну комнату с верандой и земляной надел в три сотки, невдалеке протекала река. Миша договорился с родителями, что они в любой момент дадут ему полную свободу действий, если Вега согласится поехать на дачу. В то лето клубника уродилась на славу, он как-то угостил всю ее комнату целым ведром только что собранных душистых ягод, предложив ей при всех поехать полакомиться прямо с куста. Но Вега продолжала упрямиться. Соседушки с такой укоризной смотрели на нее, дескать, эх ты, нас бы кто пригласил.

Памятуя о том, чем закончился недавний робкий неумелый «съём», Михаил клятвенно заверил ее, что новых попыток не повторится. И Вега, к его огромной радости, наконец-то согласилась. Правда, в ту неделю немного похолодало.

День приезда прошел чудесно: они сходили искупаться (в отсутствие Василисы ее фигура вполне смотрелась), наелись ягоды от пуза, вечерком на веранде попили чай с душицей и смородиновым листом. Близилась ночь. Михаил постелил Веге кровать в комнате у окошка, сам, как и было обещано, лег на веранде.

Ночью стало холодно, под утро он и вовсе замерз. Подумал: Вега точно не спит. Михаил подошел к ее кровати и, ни слова не говоря, нырнул к ней под одеяло. Причем сделал это настолько уверенно, без лишних рассусоливаний, чтоб у нее не возникло сомнений: «договор о ненападении» свят и незыблем. В тот момент Вега действительно не могла заснуть от холода. Вдвоем под одним одеялом согрелись быстро — он чувствовал, как ее тело стало блаженно расслабляться.

Миша лежал, боясь пошевелиться, чтоб не спугнуть столь неожиданно возникший волнующий момент. С одной стороны, вроде бы свершилось: он оказался с ней в постели под одним одеялом — ближе некуда. Хоть они и не были обнажены, Миша каждой клеточкой организма ощущал теплую молодую плоть обожаемого желанного человека, чувствовал аромат ее тела — оно немного пахло молоком, рассыпавшиеся по подушке волосы приятно щекотали нос. Вега лежала с закрытыми глазами, но он видел, как под сомкнутыми веками чуть двигаются глазные яблоки — она не спала.

Был ли он возбужден? Безусловно, но не до застилающего сознание телесного трепета, — настолько была велика сила данной себе жесткой установки. Миша полностью контролировал себя: слово пацана — иногда оно может быть крепче стали, хотя близость опьяняла и дурманила.

Тут возникла незадача: сильно затекла рука, ведь подлег он с краюшку, неудобно, стараясь не потревожить Вегу. Стал возюкаться, пытаясь немного пошевелить затекшей рукой. И тут услышал ее едва ощутимые постанывания — таких звуков она при нем ранее не издавала. Михаил шевельнулся чуть сильнее, но предательски стрельнувшая пружина кровати немного как бы подтолкнула его к ней. Последовавший за этим глубокий, на выдохе, чуть с голосом протяжный стон Веги заставил оторопеть. Что это? Просто непроизвольный стон засыпающего человека или заманчивое многозначительное предложение? А вдруг провокация, проверка на крепость взятого на себя обязательства не приставать? Больше всего на свете в ту секунду он боялся осуждающего взгляда широко распахнутых глаз, который мог ошпарить в любое мгновение. Поэтому затаил дыхание, боясь пошевелиться.

— Согрелась? — еле слышно шепнул Миша.

— Мгм, — не размыкая губ, ответила Вега. Ее глаза по-прежнему были закрыты. Ага, значит точно не спала…

Чуть коснувшись губами ее щеки, он прошептал:

— Спи, любимая…

И повернувшись к Веге спиной, быстро уснул — на рассвете сон самый крепкий. Досыпал ровно и спокойно. Проснулся раньше ее, и, пока она отходила ото сна, нарвал полную миску душистой спелой клубнички, покормив ее по ягодке с руки. Свежий клубничный сок забавно окрашивал розовым цветом ее губки — и помады не надо.

Больше ничего примечательного в ту поездку на дачу не произошло. Разбор «что же всё-таки было ночью» Михаил решил не проводить. Правда, потом еще долго мучил себя вопросом: стоило ли тогда сделать это?

Между тем студенческие летние практики подходили к концу. Алика отправили в поле. Он жил в деревне в соседней области, на свой раскоп каждое утро ездил в телеге, запряженной лошадкой. Кстати, очень гордился тем, что научился запрягать лошадь и ухаживать за ней, поспешив похвастаться этим в письме. Писал довольно часто, особенно «осиротевшей» без него Василисе. Она почему-то задержалась в городе, когда уже начались каникулы. Вскоре Михаил «осиротел» вместе с ней: Вега уехала домой, он звонил ей через день. Ему вскоре тоже предстояло отбыть на сборы в спортлагерь.

В городе из друзей почти никого не оставалось, только общение с Василисой и выручало. Они частенько вместе прогуливались, Михаил пару раз приглашал ее домой. Иногда Василиса брала его под руку — было приятно: прохожие часто засматривались на нее, после чего оценивающе мерили взглядом и Мишу, мол, что это за чувак, с которым идет такая красивая девчонка. Однако он относился к ней исключительно как к девушке друга. Мишины родители, кстати, приветили ее сразу.

Со сборов Михаил вернулся, когда студентов института уже отправили на сбор урожая по колхозам, как тогда шутливо выражались, в «добровольно-принудительном порядке». Однако выпускников-пятикурсников от сельскохозяйственной «повинности» освобождали, поэтому Миша с Аликом вновь были вместе. Причем оба — «холостяки»: Вега с Василисой трудились в подшефной деревне.

Михаил сильно скучал по Веге, писал ей через день, поделившись однажды намерением навестить ее. Ответ пришел очень быстро, вызвав крайнюю оторопь: она чуть ли не приказывала не приезжать в довольно категоричной форме. Червячок ревности, с каждым часом увеличиваясь до размеров крупного солитёра, стал беспощадно точить его изнутри. Миша не сомневался: причина требования не приезжать — мужик. Либо незнакомый, из числа местных ухарей, либо (свят-свят-свят!) наоборот, знакомый до боли сердечной — ненавистный соперник Александр. Михаил знал, что иногда студенты просили деканат разрешить ехать в колхоз не со своей группой — им шли навстречу: какая разница в какой деревне ты оказываешь «шефскую помощь селу», главное, что оказываешь.

Должность идеолога факультета в комитете комсомола давала широкие полномочия, а уж комсомольцем Михаил был предприимчивым и активным. Поэтому в голове у него мгновенно возник план: дать агитбригадой концертное «турне» по колхозам, где работали их студенты, совместив, таким образом, полезное с приятным. Декан факультета и секретарь комитета комсомола восприняли мишино предложение на «ура».

Прежде всего Михаил включил в состав агитбригады Алика — он тоже неплохо пел под гитару. Плюс еще несколько чтецов и танцоров из участников институтского ансамбля песни и пляски, которых, как и пятикурсников, тоже освобождали от колхозов. Сам же составил маршрут «турне» — первым пунктом, разумеется, значился колхоз, в котором трудилась группа Веги и Василисы. Кстати, Алик очень обрадовался и всячески поддержал идею «турне» студенческой агитбригады, несложно догадаться почему. В качестве транспортного средства деканат выделил тот самый ГАЗ, за рулем которого Михаил когда-то, захлебнувшись завистью, увидел своего лютого соперника.

И вот с раннего утречка агитбригада тронулась в путь. Добирались целый день: съехав с трассы, пару раз заблудились. Сельские жители слабо ориентировались за границами своих колхозных «владений», нередко направляя не в ту сторону, а интернет-навигаторов в те времена не существовало. Добрались до нужной деревни уже в ранних сумерках.

Группа Веги и Василисы квартировала в большом бревенчатом бараке, служившем общежитием для командированных. Приезд агитбригады вызвал у студентов искреннее удивление и неподдельную радость: они успели заскучать от однообразия деревенской жизни, а о грядущем приезде Михаил их не известил, понятно почему.

На правах руководителя агитбригады он сразу пошел договариваться о вечернем выступлении в местном ДК с его директором: на руках у Миши имелись необходимые документы, длительных согласований не требовалось. Впрочем «дом культуры» — громко сказано: очаг местной культурной жизни представлял из себя большую бревенчатую избу с красивым крыльцом, внутри имелся крохотный зрительский зальчик со сценой. Переночевать договорился там же, в ДК, все «артисты» брали с собой спальники.

Завершив организационные формальности, Михаил с замиранием сердца пошел к деревенской общаге — сумерки становились всё гуще. Все студенты высыпали на улицу, увлеченно общаясь с агитбригадовцами. Василиса, обвив руками шею Алика, всё никак не могла от него оторваться — оба светились от радости. Вот только Веги нигде не было видно, мишино сердце молотило, как трактор. Завидев его, Василиса наконец-то отцепилась от Алика и, свернув улыбку, как-то вся съёжилась: она прекрасно поняла главную цель приезда руководимой Михаилом агитбригады. Тяжело вздохнув, в нерешительности подошла к нему.

— Где? — спросил Миша, одного слова было вполне достаточно.

— Её нет. — голос Василисы был взволнованным.

— Я это уже понял. Где? — ему пришлось повторить вновь.

Василиса молчала, опустив глаза, как будто в чем-то была виновата. Алик, тоже глубоко вздохнув, подошел и нежно обнял ее за плечи. Пауза затягивалась.

— Где-е-е? Сколько раз можно спрашивать?! — Мише даже пришлось повысить голос.

— Пошла с одной из наших с деревенскими рассвет встречать у костра. — выдавила из себя Василиса.

— Ясно. Куда? — нехорошие предчувствия Михаила оправдывались. Однако его сердце, на удивление, резко сбавило обороты, появилось какое-то внутреннее спокойствие и решительное желание действовать.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: