- Когда мне нравится чья-либо картина, я смотрю информацию о художнике. И только. А Констебль... у меня хорошая зрительная память. Понравился один его рисунок, и я проглядела остальные. Он очень талантлив.
Объяснение было понятным.
К примеру, сколько человек видели картину, где одна девушка, в бело-голубом, сидит на черной лошади, а вторая, девочка в розовом, смотрит на нее с веранды?
Много.
А кто расскажет о Брюллове? О том, что картина 'Всадница' написана в 1832 году, перечислит остальные полотна Карла Павловича? Далеко не все. И о творческом пути Брюллова побеседуем заодно. Нет? Вот и не стройте из себя знатоков, глупо выглядеть будете.
Коробка поддалась наконец усилиям дамы. Но вместо ожидаемого возмущения....
- Какая прелесть!
И было от чего ахнуть.
Небольшая, сантиметров двадцать высотой, и сантиметров сорок в длину, композиция из дерева отличалась необыкновенной живостью. Барсук-медоед подкрадывался к улью, на крыше которого сидела птичка-медоуказчик.
Темное, почти черное дерево 'барсука', белая спинка и часть головы, аккуратная, чуть более светлая хижина улья, рыжая, вырезанная из другого корешка птичка...
Выполнено было все изящно и аккуратно, так, что были видны и когти, и глазки, и даже зубы в пасти. И все покрыто лаком для сохранности дерева.
Удивительно?
Ничего удивительного, это - Лес. Тот, кто умеет ходить по лесу, умеет видеть его красоту, умеет показать ее другим, уже богат. В лесу можно найти что угодно, от сброшенных рогов до самых причудливых корней, надо только суметь увидеть.
- Какое чудо!
- Вы позволите?
Малена потянула за птичку-медоуказчика. Крышка улья легко снялась, и в ней обнаружилась баночка с медом. Небольшая, но запах...
- Какое чудо!!! Малена, но это же безумно дорого?
- Радость не может быть дорогой, София Рустамовна. Если мой подарок принес вам хотя бы минуту радости - он уже многократно окупил себя.
Принес. Это было видно и по горящим глазам, и по улыбке...
- Я даже знаю, куда его поставить.
Малена тоже знала. Скорее всего, в бильярдную. Там все выполнено из дерева, и деревянная скульптура отлично впишется. Нет, не зря она проглядывала фотографии. Операция 'Подарок' прошла успешно.
Ссылка на медоеда: https://jizne.ru/wp-content/uploads/2018/09/849cb6b73784c2baaadce9e8a9d3acfb.jpg
***
Обязательная часть была выполнена, теперь начинался второй акт Марлезонского балета. Может быть, даже более противный.
- И чего так выделываться? - задумалась Матильда.
- Нувориши, - фыркнула Малена. - Нахватались по вершкам, а что там еще и корешки должны быть - нет, не понимают.
Герцогессе было виднее. А Матильда век бы сюда не пришла. Вот.
Не успела она отойти от родителей, как ее атаковали дети. Хотя дети - название весьма условное, что для Мананы, что для Нателлы.
- Малена, рада вас видеть, - улыбнулась Манана.
- И я рада нашей встрече...
Разговоры, разговоры....
Матильда и половины не вела никогда.
Обсудили погоду, природу, медоеда в частности и фигурки из дерева в целом, дамы интересовались, откуда взялась эта прелесть, Малена не стала скрывать. А зачем?
Дяде Вите - польза, а она все равно не собирается продлевать знакомство больше необходимого. Только надо предупредить, чтобы спиртного не везли - обратно тащить придется.
К светской беседе подключались другие дамы, кто-то уходил, мелькнула Анжелика.
А вот и Антон. С мамочкой, разумеется. И какие же выразительные глаза у Ирины Петровны! Большие такие, круглые, особенно когда она понимает, что Малена находится здесь по праву, как спутница Давида Асатиани...
Антон подходит поздороваться.
Да, добрый день, в понедельник на работу, разумеется. И Малене было приятно. И вопрос, и забота, и то, что Антон спас ее...
Может быть, это нерационально, но...
Додумать девушка не успела.
Юлия Павловна появилась словно из ниоткуда.
Поздравила, улыбнулась, потом увидела Малену - и скорчила рожицу.
- Фу! София Рустамовна, это вообще за гранью добра и зла. Принимать такое в своем доме... Давид, я понимаю, что поразвлечься всем охота, но тащить маргинальную девицу к матери? На день рождения?
Все замерли.
- Извольте объясниться, - ледяным тоном произнесла госпожа Асатиани.
Юля развела руками.
- Ну, я вот про это... когда отец уголовник, а мать бомжиха...
Малена побледнела. Но пока молчала.
В таких поединках иначе нельзя. Начнешь кричать, оправдываться, отрицать - будет только хуже. Нужен один удар - решительный.
А пока противоположная сторона орет - не становись с ними на одну доску. Чего глупее - кричать, что мои родители не такие, или они меня не воспитывали... может, еще и сразу всем сознаться? И мишень на грудь повесила.
Матильда даже не вылезала. Это был не ее бой, она просто не справится, не сможет. А Малена выпрямилась, расправила плечи... и повеяло чем-то таким на присутствующих здесь людей.
Порода.
С кости и крови, Домбрийские, герцоги и дворяне, гордость и честь. Это - не сыграешь. Таким можно себя только ощутить, впрочем, не стоит думать, что это дано только дворянам. Достаточно не знать за собой подлых поступков - и можешь смело расправлять плечи. Ты уже не опозорил звание человека.
Но здесь и сейчас Малена словно закаменела.
И краем глаза подмечала все происходящее.
Вот, к ней пробивается Давид. Вот делает шаг вперед Нателла, вот остается на месте Манана, они не поддерживают, но и не отвергают, а вот Антон смущается, мать тянет его назад - и он подчиняется. Я не с ней. Она - не со мной. И вообще, я не при чем.
И словно туго натянутая струна рвется, хлеща по сердцу, вырывая из него кровавые клочья, уничтожая робкий росток любви с корнем.
Герцогесса Домбрийская многое сможет простить мужчине. Но вот этот шаг назад...
Ее мужчина не должен от нее отказываться, ни в какой ситуации, хоть тут небо падай. А тот, кто отказался...
Она не местный пророк, чтобы принимать всех сомневающихся, она - Домбрийская.
Слышатся шаги, гости раздаются в стороны, словно боясь коснуться чего-то гадкого - и почти напротив Малены выталкивают Марию Домашкину. А за ней видно лицо Дианы - довольное, торжествующее, видна Анжелика - эта тоже все знала, на морде написано, знала.
- Суки!!! - выдыхает Матильда.
Но не вслух. Телом сейчас управляет Мария-Элена Домбрийская. И именно она ждет.
Мария Домашкина оглядывается. Выглядит она ничуть не лучше, чем в тот раз. А запах...
Сногсшибательно? Да, как-то так. Вонь пота, немытого тела, грязных вещей, дешевого дезодоранта и таких же дешевых, помоечных духов. А что? Она ж надушилась?
Почти Шанель. И вещи почти от Версаче.
- Дочка! - Мария Домашкина определяется и топает к Матильде. - Что ж ты с отцом-то так? Не по-людски получается, зачем его сажать-то? Ну подумаешь, погорячился...
Отсутствие зубов у нее во рту смотрится омерзительно. Матильда давно бы ударила.
Но и Мария-Элена ловит себя на мысли, что с радостью отдала бы приказ о повешении. На плечо ей опускается ладонь Давида Асатиани.
- Кто пустил сюда эту грязь?
Здесь и сейчас, ваша светлость. Вам выбирать...
Малена выпрямляется еще сильнее, хотя казалось бы, куда уж.
- Господин Асатиани, эта женщина когда-то дала мне жизнь. Ради уважения ко мне, если вы его испытываете, не унижайте ее еще больше, чем это сделали ваши подруги.
Раздается громкий выдох.
Да, такого местное общество еще не видело. А герцогесса улыбается, печально и понимающе.
- Мы все делаем свой выбор. Выбором моей матери было дать мне жизнь. Связаться с уголовником, уехать за ним, превратиться в... да, превратиться. Моим выбором было учиться, работать, стараться вести достойную жизнь. А выбором нескольких присутствующих здесь дам было потерять человеческое достоинство в попытке отобрать его у других. Не так ли, сударыни?
Взгляд Малены находит последовательно Юлию, Диану, Анжелику...
И те не выдерживают. Краснеют, смущаются... они не привыкли играть в эти игры. Вот склоки, слезы, вопль базарной торговки, а потом и сплетни по углам - это привычно. Это понятно, это даже как-то правильно в их глазах. Но - так?
Теперь с отвращением смотрят уже и на них.
- Дочка? - не понимает ничего Мария Домашкина.