Мальчишке тоже повезло. Барист приказал выдать ему золотой.

А маркизу Торнейскому повезло в том, что он остался на корабле. Не у одного Бариста были свои осведомители в порту. Но пробраться на корабль им было не по силам. А вот известить хозяев и подождать до утра помощи... Барист ждать не стал. Не повезло только кучеру - маленькое удовольствие, когда тебя будят чуть ли не пинком в два часа ночи и велят закладывать карету. Но господское дело такое, сказано - делай, да и монету господин бросил, серебряную. А самого аж трясет... тут спорить нельзя, а то здесь же, на конюшне и высекут, чтобы далеко не ходить. Кучер поспешил, и меньше, чем через полчаса карета вылетела за ворота. Барист спешил в порт.

Рид, маркиз Торнейский.

- Плевать! Пропусти немедленно!!!

Барист ломился к каюте маркиза, словно кабан через кустарник. Только треск стоял.

- Не велено...

Бесполезно. Удержать Бариста сейчас можно было только алебардой в пузо. И то не факт.

- Прочь с дороги! Повешу!!!

Рид понял, что выспаться не удастся, и открыл дверь каюты, как спал. То есть - голый.

- Что тут происходит?

- Ваше сиятельство! - возрадовался Барист, падая на колени. - Умоляю, выслушайте меня! Дело жизни и смерти!

- Тальфер, вы ополоумели, что ли? - опознал Рид ночного визитера. - Другого времени нет? До утра подождать нельзя?

- Нет.

И столько серьезности было в глазах Тальфера, что Рид сдался и махнул рукой матросу.

- Пропусти его.

Арман Тенор, а это был именно он, молча поклонился.

- И стань вон там, - прищурился Тальфер. - Чтобы никто у двери каюты не подслушал. Если что - шуми.

Блеснула в воздухе,, падая в ладонь Армана, золотая монета. Рид подтвердил приказ кивком, и сверкая голыми ягодицами, направился одеваться. Барист последовал за ним. Дверь каюты захлопнулась.

Арман пожал плечами, но приказ выполнил. Хотя что там за секреты в три часа ночи - так и не понял. Да и ни к чему ему. Целее будет.

***

В каюте Барист Тальфер выполнил странный ритуал, хорошо знакомый Риду. Встал на колени, опустил голову и снял дворянский перстень. Положил перед собой.

Это означало, что за свои слова он отвечает даже не головой - будущим рода. Можно казнить дворянина, но титул у его семьи не отнимут. А тут - все, конец. Это было более, чем серьезно.

- Что происходит, Тальфер?

Рид отлично знал Бариста. Сухарь, педант, но человек безусловно преданный королю. И такие пантомимы? Ну, знаете...

- Ваше сиятельство, казните меня... я не смог уберечь короля.

Рид где стоял, там и сел, правда - на койку. Повезло, находился рядом.

- Ост... что с братом?

- Он жив, но опасно болен. Смертельно.

- ЧЕМ?!

Рид знал о болезни брата, но одно дело знать, а другое вот так...

- Ваше сиятельство, я точно знаю, что его высочество дает яд его величеству.

- ЧТО?!

Вопль был такой, что крыса, неосторожно спрятавшаяся в углу каюты, получила разрыв сердца, а Арман Тенор, стоящий на страже, подпрыгнул на полметра вверх. Барист выставил перед собой руки.

- Умоляю, маркиз...

- Рассссказссссывай, - прошипел болотной гадюкой Рид.

Барист вздохнул, и повиновался.

Он не щадил себя, рассказывая, как заболел его величество, как Барист заподозрил неладное, как договорился с учеником лекаря, как они старались не сказать ничего королю, и в то же время не допустить непоправимого, как пытался что-то узнать Варсон Шефар, как он нашел свой конец в доме Марии-Элены Домбрийской, как...

Его величеству стало получше лишь в последнее время. И то...такое ощущение, что ядом его больше не поят, состояние не ухудшается, но и особых улучшений нет. А его высочество приходит каждый день. И... вот так, в общем. Рубите мне голову, НЕ МОГ я такого сказать королю. Война, беда, а на троне - отцеубийца? Моя вина.

Рид слушал, кусая губы.

А потом принял волевое решение.

- Говоришь, герцогесса Домбрийская?

- Да.

- Едем к ней. сейчас же. Я сам допрошу ее, если она подтвердит твои слова...

Барист понял недоговорку. Но какая разница? Он и так все поставил на кон, что мог. Голова тут уже не ставка, если что - и семью его вырежут, не спасется ни Жанетта, ни дети.

- Сию секунду?

- Да.

Барист бросил взгляд в окно, за которым занимался рассвет - он рассказывал почти два часа, и кивнул. Едем, почему бы нет?

Им повезло еще раз.

Барист приехал сам. А вот вторая сторона не успела послать убийц. К тому времени, как ассасины заняли места в порту, маркиз Торнейский и Барист уже уехали. В особняк Домбрийских.

Мария-Элена Домбрийская.

- Госпожа спит!

- Буди!

- Но госпожа...

- Я что сказал? Повешу!!!

Разъяренный Торнейский был страшен, да и Тальфера в столице знали. Ровена была с ребенком, и ее временно заменяла другая служанка, которая повиновалась грозным словам, и поскреблась в дверь покоев Марии-Элены.

Ждать пришлось минут пятнадцать.

Да, было уже около шести часов утра. В это время Мария-Элена вполне могла проснуться. Просто надо было, чтобы Матильда извинилась перед Давидом, и ушла к себе. А дальше просто - закрыть глаза в одном мире, и открыть в другом.

С каждым разом девушкам требовалось для перехода все меньше сил. Засыпать по полчаса?

Непозволительная роскошь.

Мария-Элена на всякий случай передала контроль Матильде, и та распахнула дверь, едва не попав по носу маркизу Торнейскому.

- Какого шервуля облез...ло...го...

Серые глаза встретились с карими, и Матильда - пропала.

Бесповоротно. Окончательно и безнадежно.

Любовь с первого взгляда - сказка? Шутка поэтов? Такого не бывает? Это просто парад ошалелых гормонов?

Ну так скажите это гормонам.

Матильда, бесстрашная и ядовитая, нахальная и насмешливая, смотрела в карие глаза маркиза - и пропадала. Окончательно и бесповоротно.

Потому что это был - ОН.

Бывает ведь такое.

В другом мире, без особой надежды на счастье, когда все уже учла и предусмотрела, повстречать свою вторую половинку. И плевать, что не красавец, что старше чуть не вдвое, что лицо в шрамах... другого мужчины для Матильды Домашкиной уже не будет. Ни в одном из миров. Только вот знает ли об этом маркиз?

Но судя по тому, что Рид стоял изваянием, и смотрел, смотрел...

Не на распахнувшийся халатик, не на ночную рубашку в кружевах, а в серые глаза. И кажется, тоже пропадал. Потому что это была та самая.

Его женщина.

Создание крайне эфемерное и в жизни обычно не встречающееся. Но иногда и так бывает. Не ждешь, не гадаешь, но словно молния проблескивает простое осознание - твоя. По-настоящему твоя. И никому ты ее уже не отдашь. Никогда.

Смешно?

Что ж, смейтесь, если вам такого не выпало. Лучше смеяться, а не плакать от горькой зависти.

Матильда и Рид смотрели друг на друга - и пропадали. Некоторые сюжеты старина Шекспир брал вовсе не из своей головы, а из самой, что ни на есть, реальной жизни. Неважно, кто там был у Джульетты до Ромео. Потом все равно никого другого и быть-то не могло.

Это даже не любовь. Это встретились две половинки одной души. И были счастливы.

Они бы и дальше так стояли - вмешался Барист Тальфер, сильно толкнувший Рида в плечо. Да и Мария-Элена последние пять минут орала, как оглашенная, пытаясь докричаться до сестренки.

- Тильди! ТИЛЬДИ!!!

Двое благородных господ зашли в покои благородной госпожи, и дверь хлопнула. Лязгнул засов.

Служанка устроилась рядом с дверью и довольно улыбнулась. Ох, и порасскажет она другим слугам... такого! Ох и поведает...

***

Первым начал действовать Барист Тальфер. Плотом очнулся Рид.

Матильда могла плавать в розовых облаках и дальше, она просто передала управление телом Марии-Элене. Та хоть и радовалась за сестренку, но соображать могла. Чай, не Антон Великолепный.

Боги милосердные, пусть хоть у Матильды все сложится хорошо? Маркиз Торнейский, кстати, отличная партия. Брат короля, хоть и незаконный, а что старше... ну и пусть.

Мария-Элена к нему особых чувств, в отличие от сестры, не испытывала, хоть девушки и делили одно тело на двоих, душа у каждой оставалась своя. И сейчас Мария-Элена отвечала на вопросы Рида Торнейского.

Спокойно и правдиво.

Знает ли она Варсона Шефара? Да, знала. Этот человек умер в ее доме.

Что он рассказал перед смертью? Она может это пересказать, но только с разрешения Бариста Тальфера. Это его друг, он и решает... разрешает?