- Вилль вернулся. Он уверен, что в храме заложена взрывчатка.

  Шантэль закатил глаза.

  - О, нет, а ещё говорят, будто безумие не заразно...

  - Мелия неточно передала слова Флокса. Он явно намекал на взрыв, и намекал для нас, - ровно ответила Алесса. Однако л"лэрд перестал снисходительно улыбаться, обвёл взглядом неф и сделал те же выводы, что и науми.

  - Для них слишком важна эта церемония, чтобы останавливать её ради голых подозрений.

  - Что заставит Лаврентия прекратить церемонию?

  Эльф вдумчиво приценился к архижрецу, чему-то сам себе усмехнулся и принял великолепное решение:

  - Сейчас я сниму личину и плюну на алтарь.

  - Вы - что?!

  ***

  "Веррея!"

  "Что случилось, ушастик?" - эмоциональный фон был настолько мощный, что демоница воспринимала людей как единую массу, практически не различая отдельные личности. Чувствовала поблизости того, кого прозвали Цирюльником; смертного с сильной энергетикой, чего-то страстно ожидающего; волны святости, исходящие от человека в храме... То, что сейчас творилось с кровным побратимом, прозвучало внутри как небольшой взрыв на рябистой глади. Отчаяние-надежда, почти паника-просчёт каждого шага, ненависть-любовь, ярость-хладнокровие - и всё вперемешку.

  "Там... сейчас... отцепись, кретин!.. я не могу... капитан, чтоб его, тупицу... Тай-Линн... Они все погибнут!.." - похоже, ушастик с кем-то боролся, и удача была на чужой стороне.

  Веррея подавилась эмоциональным супом и на какое-то время впала в ступор. Очень сложно было вычленить главное, отбросив излишки.

  - Не спи, твой ход! - алхимик помахал веером набранных карт перед её носом.

  - Мой ход, говоришь? - медленно проговорила демоница и встала. Недоумевающий кицунэ машинально поднялся за ней. - Верно, пушистик, теперь мой ход.

  Тонкие нити в Мировой Паутине, над которыми завис меч Привратницы. Они тесно сплетены между собой, и если обрубить основные, по остальным пройдёт сильнейшая дрожь. И сотрясёт всю Паутину.

  Никогда ещё демоница не была так сильна, поглощённые эмоции переполняли её, требую выхода. А вот в какую форму их облечь...

  "Я знаю, что делать, ушастик, но это будет очень непросто."

  "Так какого лешего медлишь?! Веррея, я тебя очень прошу!" - последняя эмоция забила все прочие. С ней породнилось то, чего никогда прежде не было. Доверие.

  - Хорошо, Вилль, я сделаю это, - сказала ишицу вслух и про себя.

  - Чего сделаешь? - с дурным подозрением спросил метаморф.

  - То, что будет хорошо для всех нас.

  Демоница вдруг улыбнулась. И быстро обняла опешившего алхимика.

  - Я знаю, что ты мечтаешь умереть молодым. Никогда больше так не думай. Если нам позволят встретиться снова, я хочу, чтобы это случилось в твоём доме, а не в моём.

  "Ведь только ты сможешь узнать меня в любом облике, потому что вряд ли я вас всех буду помнить", - мысленно закончила Веррея.

  ...В доме на Восьмом Лепестке сквозная трещина пронзила берестяную кружку, рассекая предсказание напополам...

  ***

  - Можно и более цинично осквернить алтарь, но тогда я сам себя перестану уважать. В любом случае, церемонию придётся отложить, пока престол Божий не очистят от оскорбления, причинённого язычником, что согласно канону займёт трое суток.

  - Шантэль, вы гений! - Алесса дёрнулась обнять его и отпрянула, нечаянно толкнув Видану Хрусталь. - Но вас же попросту растерзает толпа!

  - Вполне возможно. Наверное, так это и должно случиться... забавно.

  Лицо л"лэрда в благородной маске приобрело то одухотворённое выражение, что любят описывать в романах. А всю вторую половину книги главная героиня убивается по героическому покойнику, отдавшему жизнь за правое дело, и в эпилоге бросается со скалы в Океан.

  - Вот уж нет, я сама это сделаю, - шёпотом отрезала девушка, - меня папенька терзать не позволит.

  - Репутация Девы-Хранительницы дорогого стоит, зато я реабилитируюсь в глазах Короля Саридэла.

  - А если храмовники вас канонизируют как святого великомученика-спасителя?

  - Алесса, мы вот-вот взорвёмся, а спорим, кому из нас плевать на алтарь!

  Несмотря на ситуацию, у обоих вырвался смешок.

  Гневно посматривающие да похмыкмвающие на болтунов люди внезапно приковали взоры к престолу. Петь продолжал только стоящий спиной архижрец и хор.

  - Видимо, ему... - прошелестела Алесса.

  Демон появился в храме внезапно. Как подобает исчадию Бездны, соткался из клубов сизого дыма над алтарём, пыхнул серой, обдав архижреца с хором и первые ряды зловонными клубами. Почему-то пока не кричали, только смотрели, зато такими круглыми глазами, что демон мог собой гордиться. Лаврентий украдкой чихнул, извинился и, внезапно обнаружив, что более не является центром внимания, обернулся за выяснением. Тварь приветствовала нового зрителя душещипательной огненной улыбкой.

  - Так должно быть, - борясь с дрожью в голосе, выговорила пророчица. Если она и видела демона, то каким-то иным зрением. А, может быть, давно знала о нём.

  Первым заорал сам Верховный Жрец, пронзительным фальцетом, сразу зарубив на корню всё уважение Алессы, и вклинился в толпу, хлопая по одеждам, будто сбивал с них пламя.

  Люди переняли эстафету и с воплями ломанулись к выходу.

  Алесса скинула не нужный более платок. Всё складывалось гораздо лучше, чем можно было рассчитывать.

  - Что за... Привратница! - стянув личину, ахнул Шантэль.

  - Смерти боишься?! - утробно захохотал демон. И Алесса поняла.

  Каждый представлял своего персонального демона, с клыками, копытами, сотней рогатых голов - всем, на что способен затуманенный страхом разум; судя по возгласам, Стайну примерещилась давно почившая тётушка. Только науми видела его настоящего: бестелесное серое облачко, призванное из Бездны нести смерть, но нашедшее новую жизнь среди друзей. Возблагодарив всех Богов за отличные вокальные данные, Алесса набрала полные лёгкие воздуха, уже не пахнущего серой - лишь для неё. Для прочих же объятый пламенем иконостас рухнул, расползшийся огонь перекинулся на ткани и образа; под ногами исполинского демона крошился пол и трещали стены, от ударов хвоста летела храмовая утварь.

  - Бегите, я его задержу! Шантэль, уводите государя! - девушка подтолкнула эльфа, успев шепнуть. - Это свои.

  Не до конца очухавшийся, но мгновенно сориентировавшийся л"лэрд, кивнув, ловко пробрался к императору, оттёртому от Алессы толпой. Судя по хмурым лицам, они с Ярини были единственными, кто счёл происходящее глупым розыгрышем, но поделать с этим ничего не могли. Люди ревели и выли, рвали на себе волосы и плакали, сбивая кулаки об обитые золочёной медью створы, позабыв, что храм заперт изнутри. Кто-то в суматохе сшиб канделябр, к счастью, упавший на мрамор, не зацепив ковра.

  - Именем Иллиатара и Альтеи заклинаю тебя - остановись! - вскинув руки, как это делает Триш, запуская по реке волну, повелительно воззвала Алесса.

  - Прочь с дороги, жалкая смертная! - проревела с алтаря ишицу.

  - Дева Алесса спасёт ваши души! Верьте ей, внимайте! - вставил свои пять сколок Шантэль, подхватив Аристана и Ярини под руки. - Ваше Величество, госпожа, пожалуйста, пройдёмте к выходу.

  - Защити нас, Хранительница-а-а! - люди, наконец, опомнились, скинули тяжеленную щеколду и валом повалили наружу, не разбираясь, кого пихать в спину - графа, архимага или простого священнослужителя из охраны. Имя Алессы было почти у всех на устах, особенно старался Ревенгар Стайн, даже в сумятице пытавшийся по привычке урвать выгоду.

  - Но моя дочь...

  - Всё идёт по плану, Ваше Величество, не беспокойтесь за неё.

  -Так это ваши шутки?! - побагровел император, выдёргивая локоть. - От вас, л"лэрд, подобной выходки я не ждал! Сегодня же отправитесь в Силль-Миеллон, вы...