— Да, — тихо отвечает он. — Ты сводишь меня с ума. Где ты?

Смотрю, как он сползает по стене, пока задом не касается пола, колени согнуты, голова опущена. Ох, не могу видеть его таким.

Я открываю дверь.

— Здесь.

Он поднимает глаза и роняет телефон, но не делает попытки встать. Только смотрит на меня, и на его красивом лице появляется облегчение. Я выхожу и соскальзываю по противоположной стене, так что мы сидим друг напротив друга, колено к колену. Я почти ожидаю, что Джесси отправит меня в дом из-за моего полуголого вида, но он этого не делает, вместо этого протягивает вперед большую руку и кладет на мое обнаженное колено. Я даже не удивляюсь, когда от этого по всему телу разлетаются огненные искры.

— Я была в душе.

— В следующий раз бери с собой телефон, — приказывает он.

— Хорошо. — Я отдаю ему честь.

— Где твоя одежда? — Он пробегает зелеными глазами по моему обернутому в полотенце телу.

Ха! Я бы не посмела заставлять его ждать, пока оденусь. Вероятно, к тому времени он бы уже скончался от приступа.

— В шкафу, — отвечаю я сухо.

Его рука исчезает под полотенцем, сжимая плоть чуть выше бедра, отчего я дергаюсь, и полотенце начинает соскальзывать.

— Мой мужик!

Я смотрю вдоль дорожки и вижу, что к нам направляется Сэм. Когда перевожу взгляд на Джесси, кажется, его сейчас хватит припадок. Глаза широко раскрыты, он вскакивает на ноги и рывком поднимает меня, проделывая впечатляющую работу, удерживая полотенце.

— Сэм, мать твою, не двигайся! — кричит он. Меня подхватывают и с головокружительной скоростью затаскивают в дверь. До меня доносится смех Сэма, когда Джесси со мной на руках бежит вверх по лестнице, бормоча что-то о вырванных любопытных глазах.

Меня швыряют на кровать.

— Одевайся, мы уезжаем.

Резко вскидываю голову. Я не поеду в «Поместье». Встаю с кровати и без полотенца иду к туалетному столику.

— Куда?

Его взгляд скользит по моему обнаженному телу.

— Когда я был на пробежке, мне пришло в голову, что я еще не приглашал тебя на ужин. У тебя самые невероятные ноги. Собирайся. — Он кивает на шкаф.

Если Джесси имеет в виду ужин в «Поместье», то я так не играю. Если там будет она, я стану любой ценой избегать этого места. И скорее всего — теперь, когда я убедилась, что она на него работает, — она там будет.

— Куда? — снова спрашиваю я, втирая в ноги кокосовое масло.

— Я знаю один маленький итальянский ресторанчик. А теперь одевайся, пока я не затребовал должок.

Я выпрямляюсь и медленно втираю крем.

— Должок?

Его брови поднимаются вверх.

— Ты мне должна.

— Да? — хмурюсь я, но прекрасно понимаю, о чем он.

— О, да. Лучше подожду снаружи, а то придется получить должок раньше. — Он одаривает меня своей плутоватой ухмылкой. — Мне бы не хотелось, чтобы ты думала, что все лишь из-за секса. — С этим небольшим комментарием он меня оставляет.

О, значит, все не только из-за секса? Эти несколько слов только что сделали мой день лучше. Может, сегодня вечером я узнаю, что происходит в его прекрасном, сложном уме. Внезапно меня переполняет надежда.

***

После долгих размышлений о том, что надеть — я потрясена, что решение не приняли за меня, — останавливаюсь на бежевых брюках-капри, шелковой рубашке телесного цвета и кремовых балетках. Надеваю обязательное коралловое кружевное белье — ему нравится, когда я в кружевах. Закалываю волосы и делаю дымчатый макияж глаз. Дополняю образ блеском для губ нюдового оттенка.

Я выхожу на лестничную площадку и обнаруживаю расхаживающего взад-вперед раздраженного Джесси.

Хмурюсь.

— Не так уж и долго я собиралась.

Он поднимает голову, одаривая меня великолепной улыбкой, предназначенной только для женщин, и я снова успокаиваюсь. Когда подхожу к нему, он удовлетворенно оглядывает меня с ног до головы и, как только я оказываюсь достаточно близко, притягивает к своему мускулистому телу.

— Ты невероятно красива, — выдыхает Джесси мне в волосы.

— Как и ты. Где Сэм?

— Кейт устраивает ему экскурсию по фургону.

Ах да, я почти забыла о Марго-младшей. Я отстраняюсь, бросая на него подозрительный взгляд.

— Это ты купил Кейт фургон?

Он ухмыляется.

— Ты что, ревнуешь?

Что?

— Нет!

Его лицо вытягивается.

— Да, фургон купил я.

— Зачем? — Ему не кажется, что это несколько странно? Неужели он пытается подкупить мою подругу, чтобы та закрывала глаза на его неразумное поведение?

— Потому что, Ава, я не хочу, чтобы тебя швыряло в этом сарае на колесах, вот почему. И я не обязан перед тобой объясняться, — фыркает он и, отступив от меня, скрещивает руки.

Я смеюсь.

— Ты купил моей лучшей подруге фургон, чтобы я не пострадала, пока буду поддерживать торт? — О, это просто смешно.

Он одаривает меня хмурым взглядом.

— Как я уже сказал, я не обязан перед тобой объясняться. Пойдем. — Джесси берет меня за руку и уводит к машине.

— Сегодня ты устроил Салли праздник, — замечаю я практически на бегу, чтобы не отставать от его длинных шагов.

— Кто такая Салли?

— Несчастное создание из моего офиса, — напоминаю я, размышляя, не является ли эта забывчивость признаком его возраста.

— О, неужели она меня простила?

— Несомненно, — бормочу я.

Кейт замечает нас и бросается к Джесси.

— Спасибо-спасибо-спасибо! — тараторит она прямо ему в лицо.

Джесси удерживает ее свободной рукой, а она продолжает взволнованно кричать ему в ухо. Я закатываю глаза и вижу, как Сэм качает головой. Меня утешает тот факт, что Сэм, похоже, тоже считает все это немного чересчур.

— Это для моего блага, Кейт, а не для твоего, — говорит он.

Она отпускает его.

— Знаю! — Подруга улыбается и, обратив на меня взгляд ярко-синих глаз, одними губами произносит: — Я люблю его!

— Эй! А где же любовь? — зовет Сэм. Она отскакивает, чтобы обнять Сэма.

Я закатываю глаза. Меня окружают сумасшедшие.

***

Мы останавливаемся у небольшого итальянского ресторанчика в Вест-Энде. Я выбираюсь из машины, Джесси берет меня за руку и заводит в помещение, которое напоминает гостиную. Каждый уголок и закоулок тускло освещенной комнаты наполнен итальянской атрибутикой. Я словно перенеслась в прошлое, в Италию восьмидесятых годов.

— Сэр Джесси, как я рад вас видеть! — К нам приближается маленький итальянец со счастливым лицом.

Джесси пожимает ему руку.

— Взаимно, Луиджи.

— Ну же, проходите. — Луиджи жестом приглашает нас пройти дальше.

Он усаживает нас за маленький столик в углу. На кремовой скатерти вышито название ресторана — «Италия Туррита». Очень красиво.

— Луиджи, это Ава. — Джесси представляет нас друг другу.

Луиджи кланяется мне.

— Какое прекрасное имя для прекрасной дамы! — Его дерзость немного смущает. — Что желаете, сэр Джесси?

— Можно, я выберу сам? — спрашивает Джесси, кивая на меню.

Он спрашивает меня?

— Обычно ты так и делаешь, — бормочу я. Он выгибает бровь и слегка надувает губы, как бы прося не давить. Я позволяю ему продолжить. Он явно знает, что в меню самое вкусное.

— Итак, Луиджи. Мы возьмем две порции феттучини с желтым кабачком, пармезаном и лимонно-сливочным соусом, бутылку «Фамилья Ансельма Бароло» двухтысячного года и воды. Все понял?

Луиджи, пятясь назад, лихорадочно строчит в блокноте.

— Да-да, сэр Джесси. Уже бегу.

Джесси ласково улыбается.

— Спасибо, Луиджи.

Я обвожу взглядом загроможденный атрибутикой ресторан.

— Вот, что называется итальянским дерьмом, — задумчиво бормочу я. Когда мой взгляд достигает Джесси, я обнаруживаю, что он, закусив губу, улыбается. — Часто приходишь сюда?

Его улыбка становится шире.

— Пытаешься разговорить меня?

— Конечно, — улыбаюсь я, а он ерзает на сиденье.

— Марио, главный бармен «Поместья», настоятельно советовал это место, и я сходил сюда. Луиджи — его брат.

— Луиджи и Марио? — довольно неприлично фыркаю я. Джесси удивленно поднимает брови. — Извини, но мне это показалось ужасно забавным!

— Я вижу. — Он хмурится, когда Луиджи возвращается с напитками. Мне Джесси наливает вина, а себе воды.

— Ты же не купил мне целую бутылку? — выпаливаю я. — Сам не будешь?

Господи, я же на ногах не устою.

— Нет, я за рулем.

— И мне позволено пить?

Его губы сжимаются в линию — он пытается спрятать улыбку.

— Да, тебе можно.

С ухмылкой беру бокал и под пристальным взглядом Джесси осторожно потягиваю вино. Как мило.

Когда я смотрю через стол на прекрасного неврастеника, испортившего все мои планы, в мозг внезапно врезаются вопросы.

— Я хочу знать, сколько тебе лет, — твердо заявляю я. Вся эта история с возрастом действительно довольно глупая.

Наблюдая за мной, он обводит кончиком пальца край бокала.

— Мне двадцать восемь. Расскажи о своей семье.

Что? О, нет, нет, нет!

— Я первая спросила.

— И я ответил. Расскажи о своей семье.

В отчаянии качаю головой и смиряюсь с тем фактом, что влюблена в мужчину, возраста которого не знаю и вполне возможно, что никогда не узнаю.

— Несколько лет назад они перебрались в Ньюки, — вздыхаю я. — Папа держал строительную фирму, мама была домохозяйкой. У отца случился сердечный приступ, поэтому они рано вышли на пенсию и уехали в Корнуолл. Брат наслаждается жизнью в Австралии. — В двух словах это почти все. — Почему ты не общаешься со своими родителями? — спрашиваю я. Знаю, что ступаю на зыбкую почву, особенно после его последнего ответа на этот вопрос.

Внимательно, почти с опаской наблюдаю за его реакцией. Я более чем шокирована, когда он делает глоток воды, а затем отвечает.

— Они живут в Марбелье. Сестра тоже. Я не разговаривал с ними уже много лет. Им не понравилось, что Кармайкл оставил «Поместье» и всю свою собственность мне.

Что?

— Он оставил все тебе? — Понимаю, почему это может вызвать семейные распри, особенно, если у него есть сестра.

— Да. Мы были близки, и он не общался с моими родителями. Они его не одобряли.

— Не одобряли ваши отношения?

— Увы, нет.

Джесси начинает кусать губу.

Теперь я чертовски заинтригована.

— А почему?