Глава 26

Прихожу в себя от того, что Джесси лежит между моих бедер и трется своим носом о мой. Заставляю себя открыть глаза.

— Доброе утро, леди.

Со стоном я поднимаю руки над головой в долгом, удовлетворенном потягивании. О, мне очень хорошо спалось. Когда я снова укладываюсь, то чувствую утренний стояк Джесси, настойчиво вжимающегося меж моих бедер. В уголках его губ играет легкая улыбка.

Я извиваюсь под ним.

— И тебе доброе утро.

Одним быстрым движением Джесси погружается глубоко в меня, и день уже становится замечательным. Я держусь за его твердые бицепсы, он опирается на предплечья и задает решительный, устойчивый ритм.

Он открывает глаза.

— Мне нравится неспешный секс с тобой.

Смотрю в его спокойное, умиротворенное лицо и позволяю ему унести меня в рай, но внезапно меня вырывают из мечтательного состояния, когда Джесси переворачивает нас обоих, удерживая вместе, и я оказываюсь сверху. Внезапная гравитация делает меня чувствительной к его вторжению.

— Оседлай меня, Ава. — Голос у него хриплый, голодные глаза блестят в утреннем свете. Он хватает меня за бедра, и я кладу ладони ему на грудь.

Смотрю на него сверху вниз.

— Я веду?

Он ухмыляется.

— Делай, что хочешь, детка.

Он приподнимает бедра, требуя, чтобы я начала двигаться.

Да! Пристально глядя в его сонные глаза, я медленно и осторожно приподнимаюсь над его бедрами, несколько секунд собираясь с силами, дразня и наблюдая за его пылающим лицом. Затем также медленно и аккуратно опускаюсь обратно до упора, впуская его как можно глубже, пока не чувствую касающегося моего лона головку члена. И он теряет контроль.

Откидывает голову назад и стонет так громко, что эхо разносится по всей спальне. Я мысленно ухмыляюсь. Это мой шанс вернуть себе власть, и я собираюсь воспользоваться им по максимуму.

— Еще? — уверенно спрашиваю я. Мне очень нравится.

— Черт возьми, да! — выдыхает Джесси.

— Пожалуйста, следи за языком, — насмехаюсь я над ним, снова медленно поднимаясь и опускаясь, с абсолютной точностью вбирая в себя каждый его дюйм. Повторяю это мучительное движение еще и еще, наблюдая, как он распадается подо мной на части.

Его руки взлетают вверх, обхватывая мою грудь, большие пальцы выводят маленькие круги на моих тугих сосках. Я снова поднимаюсь, замирая на вершине. Его веки трепещут, рот приоткрыт. Изо всех сил стараюсь удержать над ним контроль.

— Вниз? — дразню я.

— Боже, да.

Опускаюсь снова, видя, как искажается его лицо — явное свидетельство страданий.

Он так долго не продержится. Вижу напряженную челюсть и хмурый лоб. Джесси со стоном крепче сжимает мою грудь, посылая острый укол боли прямо в низ живота. Я долго не вытерплю. Я на гребне освобождения, и, когда упаду, мне нужно, чтобы он был рядом.

Приподнимаюсь, наблюдая, как он ожидает, что я медленно спущусь. Нет. Вместо этого я обрушиваюсь вниз, полностью пронзая себя им, и выбиваю из него дух. С усердием вращаю бедрами.

— Господи Иисусе, твою мать! — рычит Джесси, и у него на лбу мгновенно выступает пот. Я двигаю бедрами, обеспечивая оптимальное проникновение, еще сильнее насаживая себя на него. Да, ты будешь умолять. — Черт, черт, черт! Ава, я сейчас кончу!

— Жди, — приказываю я.

В шоке Джесси резко распахивает глаза, их наполняет отчаяние. Я снова вращаю бедрами, наблюдая, как он крепко зажмуривает глаза, хмурая морщинка на лбу — самая глубокая из когда-либо мною виденных. Это отнимает у него все силы. Мне просто нужен еще один…

— Ава, я не могу, — умоляет он.

— Твою мать! Жди.

— Следи за языком! — орет он, не открывая глаз. Это его убивает.

— Отвали, Джесси!

Он снова распахивает глаза, предупреждая о моих грубых словах, но мне плевать. Я сжимаю его руки и напрягаю ноги, приподнимаясь и зависая над ним, а потом падаю вниз, полностью пронзая себя.

И опять поднимаюсь.

— Сейчас! — выкрикиваю я, падая вниз. Мое тело взрывается, посылая парить в космос. Смутно слышу сдавленные стоны Джесси и чувствую, как горячая влага проникает в меня, согревая все существо. В изнеможении обрушиваюсь ему на грудь — дело сделано.

Лежу, распластавшись на нем, растворяясь в ритме движений его пальцев по моей спине. Его полустояк непрерывно пульсирует внутри меня. Наши сердцебиения встречаются друг с другом, когда мы пытаемся успокоить дыхание. Мы оба абсолютно пресыщены.

— Мне нравится неспешный секс с тобой, — бормочу я.

Джесси целует меня в макушку.

— Если не считать твоего грязного языка, — говорит он осуждающим тоном.

Со смехом я смотрю на него снизу вверх и протягиваю руку, намереваясь провести пальцами по щетинистой щеке. Мне нравится его щетина. Джесси подставляет мне лицо, целует мои пальцы и улыбается в ответ.

— Не думаю, что это можно назвать неспешным сексом, детка.

— Нет?

— Нет. Мы придумаем для него другое название.

— Ладно, — соглашаюсь я, совершенно довольная. Снова прижимаюсь щекой к его груди и вывожу маленькие круги по золотистому соску. — Сколько тебе лет, Джесси?

— Двадцать девять.

Я усмехаюсь, но вдруг мне приходит в голову, что я понятия не имею, когда мы дойдем до его настоящего возраста. Ставлю на тридцать четыре. На восемь лет старше меня — с этим жить можно.

Я вздыхаю.

— Сколько сейчас времени?

Мне бы не помешал еще часик.

Он отодвигает меня от своей груди.

— Я оставил часы внизу. Пойду посмотрю.

— Тебе нужны часы здесь, — ворчу я, когда Джесси встает, оставляя меня голой в постели. Мне без него холодно.

— Я подам жалобу на дизайнера, — сухо отвечает он.

Не обращаю внимания, поворачиваюсь и устраиваюсь поудобнее на подушке.

Эта кровать — самая комфортная из всех, на которых я когда-либо спала. С ней я хорошо поработала.

— Семь тридцать, — доносится снизу крик.

Резко сажусь.

— Вот блин! — Я выскакиваю из постели и бегу вниз на кухню. — Тебе придется подбросить меня до дома.

Он сидит с голой задницей на барном стуле, полностью обнаженный и невозмутимый, зачерпывая пальцем из банки арахисовое масло.

— Сегодня утром я немного занят, — говорит он, избегая моего взгляда.

Вот ты, свинья бесючая! Без сомнения это уловка, чтобы удержать меня здесь. В конце концов, он же говорил, что я не уйду. Поеду на метро, не проблема. Осматриваю пол в поисках брошенной одежды — ее нет.

— Джесси, где моя одежда?

Он засовывает покрытый арахисовым маслом палец в рот, обсасывает его и с тихим чпоком вытягивает обратно.

— Понятия не имею, — отвечает совершенно невозмутимо.

Где этот гаденыш ее спрятал? Должно быть, где-то поблизости. Бегаю по квартире, пыхтя и отдуваясь, открываю дверцы шкафов и заглядываю за мебель. Возвращаюсь на кухню и вижу, что Джесси все также восседает на прежнем месте — голый и невыносимо красивый, — и совершенно никак не реагирует на мою суматоху.

Ох, у меня нет на это времени. Я не могу опоздать на работу.

— Где моя гребаная одежда? — кричу я.

— Следи за своим гребаным языком!

Я качаю головой. В следующий раз он промоет мне рот куском мыла.

— Джесси, до встречи с тобой я никогда столько не чертыхалась... Забавно, да? Мне нужно попасть домой, чтобы собраться на работу.

— Знаю. — И очередная порция арахисового масла исчезает вместе с пальцем у него во рту.

— Тогда где моя одежда? — Стараюсь успокоиться, но, если он сейчас же не отдаст мне одежду, я вновь превращусь в сумасшедшую. Я не могу опоздать.

— Она... где-то здесь, — ухмыляется он с пальцем во рту.

— Здесь — это где? — спрашиваю, думая о том, как сильно меня раздражает сегодня плутоватый Джесси.

— Скажу, если кое-что пообещаешь взамен.

Чувствую приближение истерики!

— Что? — восклицаю.

У него невозмутимое лицо

— Не пей завтра вечером.

Я хмуро взираю на него, наблюдая, как Джесси изо всех сил пытается сдержать ухмылку. Коварная свинья! Он загнал меня в угол: голую, опаздывающую на работу и без транспорта.

Стою, размышляя о сделке. Если честно, я не планировала сильно напиваться, особенно после субботнего представления. Я даже не спросила Кейт, свободна ли она, но не хочу, чтобы Мистер Надзиратель думал, будто может диктовать каждый мой шаг. Дай ему палец и так далее.

— Прекрасно! — Да как он вообще узнает, что я буду пить?

Он выглядит потрясенным.

— Это оказалось легче, чем думал. А как насчет пообедать чуть позже?

— Ладно, только отдай одежду!

— У кого власть, Ава? — спрашивает Джесси.

У меня нет времени спорить с ним на этот счет.

— У тебя, а теперь верни мне одежду!

— Правильно. — С важным видом Джесси подходит к холодильнику — как по мне, так с некоторой излишней развязностью, — и открывает дверцу. — Вот она, леди.

В холодильнике? Я бы никогда туда не заглянула. Выхватываю ее у него из рук, и он предупреждающе поднимает бровь. Мне все равно. Я очень опаздываю. Джесси наблюдает, как я отчаянно натягиваю брюки-капри, и смеется, когда я, задыхаясь, подпрыгиваю от соприкосновения ледяного материала с кожей.

— У меня есть время на душ? — серьезно спрашивает он.

— НЕТ!

Он со смехом шлепает меня по заднице и неторопливо выходит из кухни.

***

Джесси везет меня домой в своем обычном стиле вождения — пугающе быстро и как всегда нетерпеливо, но сегодня я ему благодарна.

Он остается ждать в машине, делая звонки, пока я принимаю душ и собираюсь в рекордно короткие сроки. Надеваю черные облегающие брюки до щиколоток, белую рубашку и красные балетки-лодочки. Сегодня я одета на скорую руку. Волосы в буйном состоянии из-за того, что прошлой ночью я не их высушила феном, поэтому закалываю как попало. Накрашусь в машине.

Пробегая по лестничной площадке, натыкаюсь на полуобнаженного Сэма. Он сюда переехал? Пусть одевается!

— Цыпочка, ты вечно торопишься, — смеется он. Я отступаю в сторону и бегу на кухню, чтобы взять стакан воды и запить таблетку. — Хорошая ночка?

Я киваю поверх края стакана, он стоит в дверях кухни, сияя как медный пятак и выглядя при это м так, будто ему здорово досталось. Не стану спрашивать, хорошо ли он провел ночь. Это совершенно очевидно.