— Не знаю. Они еще не выдвигали никаких требований. Нам все-таки удалось отправить двух человек в Мариенберг и проинформировать епископа. У него в крепости есть большое количество рыцарей. Главы предместий сейчас собирают вооруженный отряд горожан. Мы не безоружны.

«Но у нас нет восьми тысяч человек», — подумала Элизабет.

Перед борделем их уже ждали. Эльза стояла у двери скрестив руки, и на лице ее читалось негодование.

— Разве я не ясно сказала, чтобы вы оставались на месте? — Она угрожающе подняла руку, но Элизабет и Грет остановились на расстоянии от нее. Элизабет хотелось спрятаться за широкой спиной палача, однако она подавила в себе этот порыв. Уходя, они прекрасно знали, что нарушают указания мадам. Теперь они должны отвечать за последствия. Палач не может им помочь в этой ситуации. Все же девушки переглянулись и не решились подойти к Эльзе.

— Эльза, извини, это я виноват. Я взял с собой твоих девочек на крепостную стену, чтобы осмотреться, не видно ли наступающие войска.

Грет и Элизабет постарались выглядеть не очень удивленными.

Мадам подняла брови.

— Тебе понадобилась помощь этих двоих? Не верю ни единому слову. Или вы хотите построить защиту города, опираясь на опыт двух шлюх? Тогда помилуй нас Господи!

— Нет, не совсем так, и «понадобилась», наверное, не то слово, — добавил, улыбаясь палач.

— Они, должно быть, замучили тебя уговорами, чтобы ты позволил им пойти с тобой и удовлетворить свое любопытство, — предположила мадам.

— Скажем так, я им это предложил, чтобы насладиться их компанией, поэтому они не решились мне отказать. Так что, если кто и заслужил пощечину от тебя, то это я. Смотри, вот моя щека. Сделай то, что собралась.

В какой-то момент показалось, что мадам собирается ударить палача, но она опустила руку.

— Благодарите мейстера Тюрнера! Не знаю, зачем он устроил эту комедию, ведь вы этого точно не заслуживаете. А теперь отнесите Жанель молоко, которое вам странным образом удалось купить по дороге к стене!

Девушкам не нужно было повторять дважды. Они проскользнули в дом и поспешили к постели Жанель.

— Ну а мне принесите глоток вина! — крикнул им вслед палач. — Ты, конечно же, хочешь знать, что происходит вокруг города?

— Конечно, хочу, — подтвердила Эльза Эберлин. — От стражников ничего вразумительного не добьешься!

Девушки застали Жанель не спящей и жаждущей узнать новости. Несмотря на отсутствие жара, она все еще была слаба, так что большую часть дня проводила в постели. Жанель благодарно взяла молоко и слушала, что наперебой рассказывали девушки.

— Надеюсь, я скоро смогу встать, — сказала она, когда Элизабет и Грет закончили.

— В смысле? Ты не хочешь встретить наших врагов в кровати, если они ворвутся в город и захотят вкусить плоды своей победы?

— Не говори так, — попросила Жанель. — Ты же не думаешь, что они попадут в город?

Грет пожала плечами.

— Не знаю. Это первая осада, которую я вижу. Но многие крепости и города пали в ходе прошлых войн.

Элизабет кивнула.

— В основном из-за предательства! Но давайте сейчас не будем об этом. Ты должна набираться сил, чтобы праздновать вместе с нами, когда опасность минует и незваные гости уйдут.

— О да, это будет непростое время, — добавила Грет, ухмыляясь. — Столько радостных мужчин! Это сулит нам много работы. Так что выздоравливай, чтобы празднующие победители оказались не только на нашей шее, вернее, не только в наших постелях!

— Неужели нужно было ей это говорить? — спросила Элизабет, качая головой, когда они присоединились к шлюхам, с любопытством слушавшим разговор мадам и палача. — Она должна постараться окрепнуть и радостно приступить к работе!

— Это правда! — возразила Грет. — Жанель не дура. Она знает, что мадам окружает ее заботой, чтобы она как можно быстрее вернулась к работе и приносила ей монеты. Все остальное ей неинтересно.

— Да, мадам должна заботиться о том, чтобы зарабатывать достаточно денег, но ведь мы ее подруги! Мы заботимся друг о друге.

— Хм, не знаю. — Грет серьезно посмотрела в глаза Элизабет. — У кого есть подруги, у меня или у тебя? На что мы готовы ради остальных или они ради нас? У меня нет друзей на этой земле. Нет никого, кто отдал бы за меня жизнь, — и я бы своей ни для кого не пожертвовала.

В Элизабет закипало возмущение, но прежде чем она смогла высказать все, что было у нее на душе, Грет печально добавила:

— Не обманывай себя!

Элизабет задумалась. Голоса окружающих превратились для нее в шелест. Была ли у нее подруга? Готова ли она отдать за кого-то жизнь? За кого-нибудь в заведении Эльзы Эберлин? Было сложно признаться самой себе, что она ни от одной девушки не ждала такого поступка и сама была не готова зайти так далеко. А в ее прежней жизни? Был ли там кто-нибудь? Элизабет закрыла глаза.

Две теплые ладони обхватили ее лицо.

— Что бы ни случилось, я всегда буду с тобой. Не бойся меня позвать. Мой меч и моя жизнь принадлежат тебе!

Его голос был утешающим и в то же время волнующим. Где он сейчас? И почему его не было в том месте, где она покинула прежнюю жизнь, чтобы здесь, в борделе, начать новую? Глаза Элизабет наполнились слезами. Быстро заморгав, она попыталась улыбнуться.

Палач поднялся и попрощался с мадам.

— Держи нас в курсе! — потребовала она. — Мы должны знать, что происходит вокруг города!

— Как, впрочем, и другие горожане и крестьяне, — ответил палач и, кивнув, ушел прочь.

— Жители Вюрцбурга отправились к Графенэкарту, чтобы узнать новости от гонцов из Мариенберга. Пожалуйста, позволь и нам пойти. Мы тоже хотим знать, что за опасность нам грозит и кто эти люди с лошадьми и оружием у наших стен! — Девушки напрасно пытались уговорить мадам лестью и просьбами, поэтому направили к ней Элизабет, чтобы донести свои слова в более убедительной форме, однако лицо мадам оставалось таким же равнодушным.

— Отправляйся сама и расскажи нам, иначе мы не уснем сегодня ночью.

— Это ужасно! — На губах мадам появилась язвительная улыбка. — А как же наши гости? Они принесут нам вечером новости. Не думаю, что вам придется засыпать в неведении.

Девушки вздохнули и начали ворчать из-за непреклонности мадам.

— Ладно, одевайтесь прилично! Мы все вместе пойдем к Графенэкарту и послушаем, какие вести принесли гонцы!

Шлюхи не могли поверить своим ушам. Неужели мадам разрешила им всем пойти на Домштрассе?

Они засмеялись, поблагодарили мадам и поспешили надеть свои приличные наряды, которые едва отличались от одежды служанок и жен ремесленников — если не смотреть на желтую ленту. Вскоре они собрались у двери, взволнованно перешептываясь. Только Жанель должна была остаться, Эльза не поддавалась на слезы и уговоры.

— Остальные тебе все расскажут. Ты еще слаба, и я не хочу всю дорогу нести тебя, если эта прогулка окажется для тебя слишком утомительной.

— Я справлюсь! — не скрывая слез, уверяла ее Жанель, но мадам не захотела ничего слушать и вышла.

— Пойдемте, девочки, нам нужно прийти вовремя, чтобы застать вернувшихся от епископа гонцов.

— Мы передадим тебе каждое слово, — пообещала Элизабет, поцеловав Жанель в лоб, и поспешила за остальными.

Казалось, в этот день никто не занимался своей привычной работой. В городе царило оживление, как во время ярмарки, несмотря на то что периодически звучали тревожные голоса. Дети расшалились, так как для них это было большое приключение. По крайней мере, пока.

Эльза со своими протеже протиснулась сквозь толпу, пока не очутилась на площади перед «Зеленым деревом». Жены и дети из знатных семей сгрудились, оживленно беседуя. Элизабет взглянула на Оттилию. Ее отца и других советников, которых она знала, не было видно. Наверное, они совещались в зале совета. Староста Ганс в сопровождении двух вооруженных человек скрылся в здании ратуши. Новости и слухи передавались от одной группы ожидающих к другой. Наконец воцарилась тишина, которую разрезал крик: