Часовой кивнул, хотя наверняка запомнил не все имена, но епископ и не собирался слушать их все. Достаточно было сказать, что прибыла делегация от города, чтобы обсудить с ним, как избежать осады.

— Делегация выехала сегодня из города в десятом часу, — сказал мейстер Тюрнер, зайдя вечером в бордель. Эльза Эберлин вышла к нему на улицу и закрыла за собой дверь. Ей, как и клиентам, не нравилось присутствие палача.

— И что? Каков результат? Ты ведь не хочешь сказать, что они до сих пор совещаются с епископом!

Палач пожал плечами.

— Судя по всему, так и есть. Никто еще не вернулся, не было также гонцов, чтобы сообщить приказы.

Эльза фыркнула.

— Что там так долго обсуждать? Им нужно прислушаться к требованиям осаждающих и принять решение!

— Это не так просто, — возразил палач.

— Готова поспорить на шиллинг, что они решают, кто будет платить по счетам, так как осаждающим нужны деньги.

Лицо мейстера Тюрнера помрачнело.

— Да, и у тебя есть три попытки отгадать, у кого в замке Мариенберг нет права голоса!

— У простых людей! — вздохнула Эльза. — Чтобы это отгадать, мне не нужно три попытки.

— Да, и они договорятся до нового налога или пошлины, чтобы вытянуть из наших карманов еще больше монет.

— Хотелось бы надеяться, что ты неправ, для собственного утешения, — сказала Эльза Эберлин и протянула ему на прощание руку. — Дай знать, когда будут новости.

— Хорошо. В полночь я загляну к тебе с проверкой. Это, в конце концов, моя обязанность. Но сомневаюсь, что мы что-то узнаем к тому времени.

Палач скрылся в темноте, а Эльза вернулась в бордель. Сегодня было непривычно спокойно, хотя клиентов собралось немало. Настроение у всех было подавленным, поэтому мужчины не были готовы к легкомысленным тратам.

«Эта осада погубит мое дело», — озлобленно подумала мадам.

Немного погодя в дверь постучали. Эльза открыла, хотя некоторые ее девочки праздно сидели за столом.

— Да? Что ты хочешь? — Мадам сразу поняла, что девушка перед ней из хорошей семьи. Она ее видела совсем недавно, возможно, утром возле семей советников? Да, точно, но Эльза была уверена, что видела ее и при других обстоятельствах. Вдруг она вспомнила. Ну конечно, она из семьи Майнталер и забирала отсюда пьяного отца.

— Чем могу быть полезна, юная госпожа Майнталер? — спросила Эльза гораздо любезнее.

— Я хотела бы поговорить с Лизой, — попросила Оттилия и добавила: — Пожалуйста. Позовите ее сюда, если она сейчас… э-э-э… не очень занята. — Девушка начала заикаться и покраснела. Разумеется, у нее не было представления о том, что именно происходило внутри заведения, но то, что здесь творились развратные вещи, которые проповедник клеймил позором и проклинал, как и все греховные дела, знала даже невинная дочь советника.

— Посмотрю, что я смогу сделать, — ответила мадам, обрадовавшись, что Оттилия не выразила желания войти. Эльза была не так глупа, чтобы приглашать ее в дом! Ведь она легко могла лишиться симпатии советника и его коллег — если бы они узнали об этом визите.

Эльза позвала Элизабет, которая как раз не была занята с клиентом, и отправила ее к гостье.

— Оттилия? — изумленно сказала Элизабет. — Твоего отца здесь нет. Я его уже несколько дней не видела.

Девушка кивнула.

— Я знаю, что его здесь нет. Он еще утром уехал с делегацией к епископу.

Теперь Элизабет еще больше запуталась.

— Что же ты делаешь здесь?

— Я пришла, чтобы попросить тебя о помощи.

— Тебе нужна моя помощь? Разве у вас нет друзей, к которым можно обратиться? Твой отец будет в ужасе и, возможно, накажет и тебя, и меня. В прошлый раз он мне дал понять, когда я, не подумав, поприветствовала тебя у здания ратуши, что не потерпит, если я хотя бы посмотрю в вашу сторону!

Оттилия вздохнула.

— Да, со мной он тоже провел беседу, и я выслушала много грубостей. Но все же только ты сможешь мне помочь. — Она указала на скамью возле дома. — Может, присядем? Я расскажу тебе, о чем речь и почему я так взволнована.

Элизабет не знала, что сказать, и, сев рядом с Оттилией, ждала, что она скажет.

— Сегодня утром, когда отец уходил из дома, у меня было странное чувство — такое, будто я должна его обнять в последний раз, прежде чем он уйдет. Весь день меня не покидало волнение, я бесцельно бродила по дому, а затем перед Графенэкартом. День прошел, но из крепости нет вестей.

— Высокопоставленным господам нужно время, чтобы договориться. Речь идет о больших деньгах, — возразила Элизабет.

— Я тоже себя в этом убеждала. Когда наступил вечер и младшие дети начали спрашивать об отце, я не выдержала, поднялась к крепости Мариенберг и потребовала впустить меня, но стражники только посмеялись. Они вели себя со мной так, будто я… шлюха, и когда я оттолкнула их и сказала, кто я, они засмеялись и начали делать странные намеки. Я испугалась и убежала. Я не могу туда больше пойти, но я должна узнать, что там происходит. Поэтому я пришла к тебе. Если ты поговоришь со стражей, они тебя, может быть, пустят. Ты сможешь узнать, действительно ли делегация еще заседает или мое предчувствие меня не обмануло, и там не все в порядке.

Элизабет немного подумала, прежде чем ответить.

— Я не могу тебе помочь. Мадам меня не отпустит, даже если я ее об этом попрошу.

Оттилия достала из-под рубашки кожаный кошель.

— Я заплачу, и она тебя отпустит. Если нужно, я могу сказать, что должна привести девушку для своего дяди.

Несмотря на всю серьезность ситуации, Элизабет не смогла сдержать усмешку.

— Это очень необычный аргумент. Мадам тебе не поверит.

Оттилия упрямо надула губы.

— А она должна? Какое ей дело для чего мне надо тебя привести, если я достаточно плачу? Насколько я смогла ее узнать, для нее это самое важное.

Для девочки ее возраста, выросшей в приличном доме, Оттилия вела себя удивительно рассудительно.

— Ну, возможно, ты права, но нас все равно ночью не пропустят в крепость.

— Попытайся хотя бы! Я заплачу тебе, сколько скажешь. Ты получишь деньги сразу, и они останутся у тебя, даже если наш план не сработает. Сколько стоят твои услуги? Два шиллинга или три? У меня достаточно денег!

Предложение было заманчивым, но Элизабет не могла взять столько денег, пользуясь неосведомленностью девушки.

Но такие угрызения совести были неведомы Эльзе.

— Речь идет о приличной цене, — раздался внезапно голос мадам. Она прямо светилась, выйдя к ним из тени полуоткрытой двери. Элизабет не знала, как долго она там стояла и подслушивала.

— Мы должны выполнить желание уважаемой госпожи Оттилии, — сказала Эльза.

— Значит, ты пойдешь со мной? — переспросила Оттилия и взяла в руку несколько монет.

Элизабет покачала головой.

— Я пойду и постараюсь все выяснить, насколько это возможно, а ты подождешь здесь, пока я не вернусь с новостями.

Оттилия возражала, но мадам поддержала Элизабет, прекрасно понимая, на что способен разъяренный советник — а он точно будет вне себя, если узнает о ночной прогулке к крепости.

Немного поспорив, Оттилия сдалась.

— Но тебе не следует идти одной. Я не хочу, чтобы ты подвергалась опасности.

— Я возьму с собой Грет. Она как раз свободна, не так ли? Сегодня не стоит рассчитывать на большое количество клиентов.

Элизабет поднялась и решительно посмотрела на мадам. Она уже научилась читать ее мысли по морщинам на лбу. С одной стороны, мадам не нравилось, что ее подопечная самостоятельно принимает решения, но с другой, она не могла не признать ее правоты. Любой женщине было опасно ходить одной ночью, даже шлюхе! Кроме того, Эльза постоянно настаивала на том, чтобы ее девочки никуда не ходили в одиночку. Даже днем, к пекарю или торговцу.

— Ну ладно, — наконец согласилась она. — Но тебе придется оплатить двоих.

— Два шиллинга, — быстро сказала Элизабет и протянула руку.

Оттилия, не задумываясь, отдала монеты. Мадам гневно посмотрела на Элизабет, когда та передавала ей деньги, ведь сама воспользовалась бы затруднительным положением дочери советника, потребовав несоразмерную сумму.