— Я… потратилась на тебя, на одежду и еду. Ты знаешь, что я не настолько богата, чтобы раздавать милостыню!

Элизабет снова кивнула. Она даже представить не могла, куда зайдет этот разговор. По всей видимости, мадам не собиралась ее бить и для нее не намечался особенный клиент. Ну, по крайней мере, не в это время суток!

— Я тебе говорила, что записываю все долги и вычитаю из них монеты, которые удерживаю из твоей зарплаты. Сегодня ночью я еще раз подсчитала… — Теперь Элизабет смотрела на нее, широко улыбаясь. — Ты рассчиталась со своими долгами передо мной — два пфеннига даже лишние. — Она подвинула к ней несколько монет.

Элизабет уставилась на нее, не веря своим глазам.

— Возьми их, они твои! И вот то, что я хотела тебе сказать: ты свободна.

Элизабет взяла монеты, ничего не понимая.

— Свободна?

— Ты не должна больше на меня работать. Точнее говоря, тебе нужно продолжать свой путь.

— Ты прогоняешь меня? — Хотя ей и не доставляло удовольствия обслуживать мужчин, иногда это даже вызывало у нее отвращение, но слова мадам испугали Элизабет.

— У меня нет для тебя места. Сама знаешь, в какой тесноте живут девочки. Сейчас для тебя самое время покинуть Вюрцбург. Поезжай в другой город. Если ты не сможешь найти другой заработок, то устроишься в другом борделе. В любом случае я тебе советую обосноваться на расстоянии двухдневной поездки от города.

Элизабет молчала и смотрела на сложенные на столе руки. Эльза Эберлин почувствовала облегчение, что все это сказала.

Тишина затянулась, и мадам не выдержала.

— Не делай такое лицо! Это не конец света. Ты еще молода, и у тебя вся жизнь впереди!

Элизабет ничего не отвечала, оглушенная словами мадам. Почему она прогоняет ее и советует не возвращаться в Вюрцбург? Как Элизабет вдруг смогла отработать все долги, если еще пару дней назад мадам утверждала, что ей еще долго придется на нее работать? Все говорило о том, что что-то случилось, изменив поведение мадам. Но что?

— Ты не хочешь мне сказать, что произошло?

— Что ты имеешь в виду? — Эльза начала заикаться и побледнела.

— Пожалуйста, скажи мне правду, почему ты мне советуешь покинуть город. На меня пожаловался легат или настоятель? Я сделала все, что они хотели. У них нет оснований быть мной недовольными.

— Нет больше никаких причин, кроме тех, которые я назвала! — закричала мадам, но Элизабет чувствовала неуверенность за ее наигранным гневом. — А теперь ступай к девочкам и не зли меня. Сегодня ночью ты еще можешь остаться, но завтра собирай свои вещи. Ты должна быть благодарна мне, вместо того чтобы уличать меня во лжи и упрекать!

— Благодарна? — тихо сказала Элизабет. — За то, что ты выбрасываешь меня на улицу, абсолютно беззащитную, где любой разбойник может безнаказанно воспользоваться мной и никто ему не сможет помешать? Жизнь здесь не из легких, но, по крайней мере, есть ты и палач для защиты от негодяев. На улице же только мужчины, более сильные, чем женщины. Жанель была бы уже мертва, если бы не было тебя и палача!

Элизабет развернулась и пошла в бордель. Эльза смотрела вслед высокой стройной девушке с гордой осанкой богатой горожанки. Она тяжело вздохнула и обхватила лицо руками. В ней разрасталось нехорошее чувство. Эльза налила вина, выпила три бокала, но чувство вины заглушить не удалось.

— Что? Ты свободна? У тебя больше нет долгов? — Грет ничего не могла понять. — Не припомню ничего подобного. — Девушки дружно покачали головой.

— Во всяком случае, пока я здесь, — добавила Жанель.

— Ах, это прекрасно! — вскрикнула Эстер. — Теперь ты можешь идти, куда хочешь. Ты свободна!

— Ты, тупая овца, куда ей идти? — возразила Грет. — Мы здесь не потому, что не можем выбрать из множества замечательных возможностей, которые предлагает нам жизнь! У кого из нас есть другой выбор?

Марта надула губы.

— Не верю! За год работы у Лизы больше нет долгов? Мы пашем здесь много лет и все время слышим одну и ту же песню о том, что должны быть благодарны мадам за возможность отработать наши долги, ужасно большие долги, так как наше проживание здесь стоит ей немалых денег. А Лиза еще и украла деньги из сундука мадам! — говорила она, не скрывая волнения. Ее голос становился все более резким. Марта топнула ногой, на глаза навернулись слезы гнева.

— Как можно быть такой завистливой и недоброжелательной, — выпалила Жанель. — Мы должны порадоваться за Лизу. Кроме того, она взяла деньги на лекарство для меня, а не для себя лично. Мадам, должно быть, записала это в мой долговой список, и это правильно!

— Хотя и несправедливо, — заметила Мара. — Марта права: мадам с самого начала выделяла Лизу. Сколько раз мы работали больше и тяжелее? Она хоть раз обслуживала тех ужасных парней, которым доставляет удовольствие видеть боль в наших глазах?

— Ты с самого начала ревниво относилась к Лизе, точно так же как и Марта, потому что она боялась, что уже не будет самой красивой в заведении, — снова вмешалась Жанель. — Как бы там ни было, я рада за нее, даже если мне и больно с ней расставаться. Она стала мне подругой, и она мне дорога! — Француженка обняла Элизабет.

После разговора с Элизабет мадам ушла без объяснений, поэтому девушки сидели на весеннем солнышке.

— Что ты теперь хочешь делать? — спросила Эстер свойственным ей нежным голосом.

— Хочет? Никто не спрашивает ее, что она хочет. Мы должны подумать, что она сейчас может сделать, — сказала Грет. — Выбор у нее небольшой. У тебя есть идеи? — Она вопросительно посмотрела на Элизабет.

— Мадам говорит, я должна уехать как можно дальше из Вюрцбурга.

— Что? — Девушки были шокированы.

— Но она тебе не предложила самостоятельно отправиться в путь? — осторожно спросила Жанель. — Я бы тебе не советовала и никому не пожелаю — даже нашей очаровательной Марте — пережить то, что пришлось испытать мне.

— Оставайся с нами, — предложила молчавшая до сих пор Анна. — Я не думаю, что где-нибудь в другом месте будет лучше, а здесь ты хотя бы с нами.

Элизабет горько улыбнулась.

— О, мадам не сказала, что я могу уйти. Она сказала, что я должна уйти! Она разрешила мне переночевать еще одну ночь, затем я должна собрать вещи и исчезнуть. Эльза хочет, чтобы я навсегда покинула Вюрцбург!

Девушки ошеломленно молчали. Наконец Грет сказала:

— Что все это значит? Что произошло между тобой и мадам?

— Ничего, что объяснило бы такое поведение, — пожала плечами Элизабет.

— Ты, должно быть, сделала что-то ужасное, — настаивала Марта. — Может, снова обокрала мадам или этого таинственного каноника, к которому вчера ходила!

— Ерунда! — воскликнула Жанель. — Лиза бы такого не сделала!

— Если бы это было так, мадам скорее передала бы ее палачу или старосте, а не отправила из города, — сказала Грет.

Девушки вопросительно посмотрели на Элизабет, но она ничего не могла объяснить. Для нее самой это была загадка. В этот день девушки были подавлены. С наступлением вечера Элизабет собрала свои небогатые пожитки. На ней было простое платье, которое она носила по воскресеньям или в городе. Яркую одежду, радовавшую мужчин, она оставила на кровати. Завязав волосы в узел, Элизабет надела льняной чепчик.

— Ты собираешься идти прямо сейчас? — с ужасом спросила Жанель.

Элизабет кивнула.

— Да, завтра мне будет не легче прощаться с тобой. Так почему я должна сегодня развлекать мужчин в угоду мадам?

— Ах, Лиза, я буду скучать! — бросилась к ней Жанель. — Дни и ночи станут серыми и пустыми. — Элизабет нежно вытерла платком слезы на ее щеках и провела указательным пальцем по заживающему порезу.

— Береги себя и говори нет, если чувствуешь опасность. Лучше рассердить мадам и получить несколько ударов, чем опять подвергнуться смертельной опасности. Доверяй своей интуиции! У тебя большой опыт общения с мужчинами, ты можешь оценивать их.

Жанель кивнула, не переставая плакать. Затем Элизабет попрощалась с остальными. Эстер тоже плакала и снова и снова прижимала ее к себе.