– Кажется, придётся немного промокнуть, – усмехнулся Поттер, видимо, желал приободрить Софию, но от его слов стало ещё хуже.

Ей было не смешно, а страшно.

София заупрямилась

– Я туда не пойду. Никогда в жизни не ныряла.

– Дай руку, – попросил Гарри. – Я не позволю тебе утонуть, – пообещал он. – Даю слово, с тобой ничего плохого случится.

Преодолевая подступающую панику и нежелание доверяться зыбкой холодной водной стихии, София вложила пальцы в худую и твёрдую мальчишескую ладонь.

Не думать. Просто ни о чём не думать. Сделать то, что должна. Например, шагнуть в ледяную кипящую пучину, почти не умея плавать.

До этого София ныряла один единственный раз в жизни, с импровизированной тарзанки. Приспособление было нехитрым. К сучку, расположенному низко над водой, привязали веревку и, отталкиваясь ногами от берега, плюхались в воду. Ощущения оставляли желать лучшего: пятки горели, в носу щипало, к тому же потом её долго преследовал запах тины.

– Готова?

Поттер крепко сжал пальцами запястье Софии.

Она не успела крикнуть: «Нет!».

Резкий рывок выбросил её вперёд. Вода больно ударила по телу и сомкнулась над головой, однако через мгновение Софию вытолкнуло наверх. В панике она стала глотать воздух, изо всех сил пытаясь оттолкнуться от воды руками.

Со спины, просунув руку подмышку, её подхватил Поттер.

– Спокойно! Я держу тебя.

– Все нормально, – отплевываясь от солёной воды, прохрипела в ответ София. – Просто будь рядом, ладно?

Липкий и вязкий, словно разлившаяся нефть, ядовитый страх забирал силы. Противная соленая вода попала в нос. Но паниковать не было времени.

Расщелина вскоре обратилась туннелем. Стены, покрытые слизью, блестели, как мокрый гудрон.

– Ещё немного, Астория, – одобряюще шептал Гарри. – Ещё немного.

Следуя естественному изгибу, они повернули туда, где впереди серебрились длинные волосы Дамблдора.

Директор стоял в воде по пояс. Заплыв близился к концу.

София никак не решилась встать, и только уцепившись, наконец, за руку Гарри, заставила себя коснуться ногами дна. Юноша поддерживал её, пока они карабкались вверх, трясясь от холода, словно осиновые листья на ветру.

«Простудимся насмерть», – подумала София.

Когда Гарри применил согревающие чары, стало немного легче.

Дамблдор уверенно подошел к стене и, осторожно проведя по ней кончиками пальцев, забормотал какое-то заклинание. На миг в камне проступил контур арки, вспыхнув белым огнем, но через секунду стена снова стала просто стеной.

– Вход запечатан, – задумчиво проговорил директор. – Астория, как я и предполагал, потребуется твоя помощь. Требуется заплатить за вход и тут нужна особая дань.

Когда Дамблдор вытащил нож, София испуганно вздрогнула. Она-то надеялась, что брать кровь станут каким-нибудь особенным, безболезненным, волшебным способом.

Боль была мгновенной. В темноте капли крови выглядели чёрными. Смазав кровью Софии стену, Дамблдор вновь повторил заклинание. Полыхнувший контур возник и на этот раз не исчез. Камень внутри арки словно бы испарился, образуя проем, за которым царил полный мрак.

Место выглядело смутно знакомым – пещера, тьма, черное озеро, из глубины которого шло таинственное, мрачное ядовито-зелёное свечение. В тот вечер, когда Василиса пробудила в Софии дремлющие магические способности они были в похожем месте. Видимо, это был какой-то пространственно-временной портал.

– Не косайтесь воды, – предостерёг Дамблдор. – Держитесь поближе ко мне, – посоветовал он.

– По-вашему, крестраж находится здесь? – шепотом спросил Гарри.

– Да, – отозвался Дамблдор. – Вопрос, как к нему подобраться.

– Придется снова плыть? – поделилась опасениями София.

– Думаешь, то, зачем мы пришли, находится на дне? – как не храбрился Гарри, голос всё же выдавал его страх.

Дамблдор отрицательно покачал головой, указывая рукой на туманное свечение посредине озера.

– Что бы это ни было, оно находится там.

– Значит, придется плыть, – Гарри решительно шагнул вперёд.

Дамблдор резко оттянул его назад.

– Ни в коем случае. Я же просил держаться подальше от воды.

Директор швырнул в непроницаемое зеркало темных вод камень и в футах в двадцати от берега взвилось нечто большое и бледное, но через секунду вновь исчезло с громким всплеском.

– Что это было? – сипло спросил Гарри, нервным жестом поправляя очки.

– Полагаю, нечто, готовое защищать крестраж.

Где-то очень далеко капала вода. Капли падали, дробясь о камни. Кап. Кап. Кап. Скрежещущий звук сминающегося в воде металла, безнадёжный и грозный. Темнота бездны, куда никогда не проникает солнце, бездны, в которой нет жизни.

Только танцующие змеи…

Атум и Коатлинуэ…

София видела, как из воды медленно поднимается нос призрачной лодки.

– Молодец! – похвалил Дамблдор.

– Впечатляет, – поддержал Поттер. – Я и не знал, что ты так отлично колдуешь.

Лодка тем временем причалила к берегу с тихим всплеском. Она была такой маленькой, что они с трудом поместились в ней. Борта суденышка покачивались на одном уровне с водой. Одно неловкое движение, и шаткое равновесие будет нарушено.

Никто не грёб. Лодка плыла сама собой, будто её тянули невидимые веревки. От носа расходились длинные черные борозды, словно царапины на тёмном зеркале.

– Смотрите, профессор! – испуганно воскликнул Гарри. – В воде человеческая рука!

– Не стоит сейчас беспокоиться, – посоветовал Дамблдор. – Вот когда мы заберём крестраж, они станут действительно опасны.

Лодка мягко ткнулась носом в берег.

– Осторожнее, – напомнил Дамблдор, пока они выбирались, – не коснитесь воды.

Островок представлял собой небольшую, несколько метров в диаметре, плоскую каменную площадку. На гладком, тёмном камне на постаменте возвышалась чаша, служившая источником ядовито-зелёного света. По позвоночнику пошла волна холода, словно к спине приложили кусок льда. София понятия не имела, что именно плещется в сосуде, но знала твёрдо что бы там ни было, это результат самой темной магии.

– Чаша Страданий, – замудчиво протянул Дамблдор. – В ней собраны воспоминания людей, тех, чьи тела томятся в Темных Водах. Всех тех, кого Том Риддл убил и поставил на страже частички своей души, - лицо Дамблдора стало суровым. – Это опасней, чем кровь и трупы, ядовитей, чем укус змеи.

Директор отодвинул рукав и кончиками пальцев потянулся к зелью.

– Сэр! – перехватил его руку Гарри. – Не надо. Не трогайте!

– Не волнуйся, это бесполезно, – вздохнул маг. – В зелье нельзя погрузить руку. С ним вообще ничего другого нельзя сделать, кроме как выпить. А погружаться в Чашу Страданий мучительно.

– Нельзя ли решить вопрос как-то иначе? – с надеждой обернулся Поттер к Софии. – Как в случае с проходом или с лодкой?

– Даже самому Волдеморту, вздумай он забрать крестраж, пришлось бы пойти этой же дорогой. Другого пути нет, – твёрдо заявил Дамблдор. – Вы должны будете помочь мне.

– Сэр! – возмутился Гарри.

– Ты поклялся повиноваться, вот и повинуйся, – отрезал Дамблдор.

– Но я моложе и крепче. Зелье должен выпить я, – возразил Мальчик-Который-Выжил.

– Нет, Гарри, – покачал головой директор, – я старше, опытнее и не так ценен. Дайте мне слово, что сделаете всё, чтобы я выпил чашу до последней капли.

– Сэр…

– Слово, Гарри!

Прежде, чем Поттер снова успел возразить, Дамблдор опустил хрустальный кубок в чашу и, когда тот наполнился до краев, поднёс к губам.

Последующая четверть часа обернулась адом. Созерцать чужие страдания не менее мучительно, чем страдать самому. Опустошать кубок раз за разом Дамблдору становилось всё труднее и труднее. Дыхание со свистом срывалось с синеющих старческих губ. Нос, и без того крючковатый, заострился. На висках выступили жилы.

Поначалу старый маг терпел страдания молча, сцепив зубы, но вскоре начал умолять прекратить это, не мучить, не заставлять его пить.