— Её звали Серена, и ты должен её помнить. Ты был там, когда твоё отец её убил, когда он разрезал её на куски.

— А где была ты, Лайла? — спросил Виктор. — Можно было бы подумать, что такая любящая, преданная дочь немедленно поспешила бы на защиту своей матери. Но тебя там не было. До меня доходили слухи, что у Серены есть ребёнок. Я всегда был немного разочарован, что у меня не было возможности убить тебя на её глазах, прежде чем окончательно покончить с ней. Почему тебя не было в тот день?

Каждое его слово ранило меня, словно ножом в сердце. И именно этого он добивался. Но моё лицо оставалось бесстрастным. Я не собиралась позволить ему испытать удовлетворение, позволить ему узнать, насколько виноватой я себя чувствовала, что не была рядом с мамой в тот день. Даже если бы умерла вместе с ней. Перед глазами затанцевали белые звёзды, но я заставила воспоминания отступить. Я не могла себе позволить сейчас думать о маме или о том, какую ужасную боль Виктор причинил ей. Всё же, прежде чем я смогла заговорить, мне пришлось прочистить горло, чтобы избавиться от эмоций.

— Она знала, что вы придёте за ней после того, как она сорвала ваш план похищения Девона, поэтому послала меня за мороженым. Конечно, в тот момент я этого не осознавала. — Мой голос звучал хрипло, а следующие слова мне пришлось выдавить из горла. — Я как раз возвращалась в нашу квартиру, когда услышала её крик.

Даже сейчас, четыре года спустя, я всё ещё ощущала вкус клубничного мороженного, которое ела в тот момент, всё ещё чувствовала, как два вафельных рожка выскользнули из рук, всё ещё слышала тихий шлепок, когда они хлюпнулись на булыжную мостовую на мосту Лохненсса, когда я начала бежать, чтобы ещё вовремя успеть к маме…

Снова перед глазами вспыхнули белые звёзды, но я безжалостно их сморгнула. Сейчас не время позволить им катапультировать меня в прошлое. Не в том случае, если я хотела пережить жестокие пытки, которые задумал для меня Виктор. Мне нужно было оставаться бдительной и сосредоточиться, а не думать о том, как он полностью разрушил мой мир в тот жаркий летний день.

— Значит ты нашла тело своей матери. И что потом? Всё это время оставалась в городе и пряталась? — спросил он.

Я в третий раз пожала плечами, и снова начала сгибать и разгибать руки, чтобы ослабить верёвки, которые связывали меня.

— Не то чтобы у меня было достаточно денег, чтобы поехать куда-то ещё.

— Нет, — пробормотал он. — Полагаю, их не было.

Виктор снова посмотрел на меня. Холодное любопытство в его взгляде превратилось во что-то другое: уродливое и твёрдое.

— Но ты слишком часто вмешивалась в мои дела, как и Серена. Ей просто следовало держаться подальше. Я её предупреждал, что если она когда-нибудь вернётся в город, я её убью. Но она меня не послушала.

— Почему вы так сильно её ненавидели? — Я хотела прокричать эти слова ему в лицо, но вместо этого мой голос превратился в сдавленный, хриплый шёпот. — Почему вы её убили?

Виктор посмотрел на меня с высока.

— Мы все выросли вместе. Я, Серена, Клаудия, Селеста, даже этот дурак Мо Камински. В то время контакт между семьями был гораздо дружелюбнее. Я всегда считал, что мой отец был слишком мягким и относился ко всем слишком доброжелательно. Он легко смог бы взять под контроль город и уничтожить все другие семьи. Но он предпочитал жить в мире. Он всегда говорил, что за все этих годы и так уже было много кровопролития и хотел, чтобы это прекратилось.

— Но вы не хотели это прекращать.

— Конечно, нет, — ответил Виктор. — Драконисы основали этот город. Это мы те, кто построил его из ничего. Синклеры просто пристроились к нам, копируя всё то, что делали мы. Клаудбёрст Фоллс принадлежит Драконисам, принадлежит мне и никому другому.

Холодная страсть и абсолютная убеждённость в его голосе заставили меня вздрогнуть. Даже Блейк перенёс вес с одной ноги на другую, как будто это сторона отца доставляла ему дискомфорт.

— Так что я придумал план сначала взять под контроль семью Драконисов, а затем распространить его на все другие семьи, — объяснил Виктор. — Я уверен, что ты догадываешься, как выглядел этот план, поскольку вмешалась в мои дела так же, как твоя мать.

Одно мгновение я не понимала, что он имеет в виду, но потом подумала о той потайной комнате в его офисе, и ответ пришёл сам собой.

— Чёрные клинки, — прошептала я. — Ваш план тогда был таким же, как сейчас. Вы собирались снабдить всех, кто был вам верен, чёрными клинками, наполненными магией, чтобы вы могли атаковать другие семьи и уничтожить их.

— Именно, пока твоя мать не выяснила, чем я занимаюсь.

Я уставилась на него, и Виктор начал мерить склад ногами.

— Однажды твоя мать пробралась в лес, чтобы встретиться с твоим отцом, и наткнулась на одну из моих ловушек для монстров, — сказал он. — Естественно, она отпустила монстра, но это ещё не всё. Она уничтожила ловушку, как все остальные, которые я установил в окрестностях. Серена всегда питала слабость к монстрам. Не понимаю почему.

Зато я это знала.

— Потому что ни просто монстры, такие же животные, как и все остальные. Они не заслужили того, чтобы их ловили, пытали и убивали только потому, что вам нужна их магия.

Виктор пренебрежительно махнул рукой.

— Глупое, ребяческое убеждение. Магия — единственно-ценное, что есть в монстрах. Магия вообще единственное, что имеет ценность.

Я могла бы с ним поспорить. Могла бы рассказать, что монстры по-своему красивые и особенные. Что их следует уважать и защищать, а не пытать и убивать. Но в конечном итоге, я решила не утруждаться. Виктор не послушал мою мать, так чего ему слушать меня? Он был слишком ослеплён своей жадностью и жаждой власти, чтобы слышать что-либо, кроме извращённых желаний своего чёрного сердца.

Блейк снова перенёс вес с одной ноги на другую, затем отступил на шаг. Он настороженно смотрел на своего отца, как будто прежде никогда не осознавал, насколько он испорчен.

— Серена поняла, что это я расставлял ловушки и убивал монстров из-за их магии. Она нашла чёрные клинки, которые я спрятал — те, что я собирался использовать, чтобы восстать против моего отца и взять под контроль семью Дрконисов. — Виктор замолчал и посмотрел на меня, его красивое лицо исказилось от ярости, которую он испытывал даже сейчас, все эти годы спустя. — Она пошла с ними к мосту Лохнесса и закинула всё оружие в реку — всё до единого. Это стоило мне годы работы, и мне пришлось начинать всё заново.

Вот значит почему Виктор так ненавидел мою мать. Она украла все его чёрные клинки и содержащуюся в них магию монстров, чтобы уже тогда помешать ему убивать людей. А я сделала то же самое здесь и сейчас. И теперь меня ждала та же участь, что и её — смерть. Какая мать, такая и дочь.

— После того, как Серена уничтожила мои чёрные клинки, я решил, что больше не могу рисковать и позволить подобному случиться снова. По крайней мере, не в ближайшее время, — сказал Виктор. — Поэтому решил больше не полагаться на запас оружия, а вместо этого принимать магию в себя. И не только магию монстров, но и таланты других людей. Сила, которая останется, вместо того чтобы выгореть через несколько часов, как в случае с магией монстров. И это сработало. Намного лучше, чем я когда-либо мечтал.

Он вытянул руку, и на его ладони зажглась белая шаровая молния, потрескивая, переливаясь и шипя, как будто она была живым существом. Я почувствовала чистую электрическую энергию даже с расстояния. Снова моя впитывающая магия шевельнулась, как будто желала дотянуться до этой силы и использовать её. Мой желудок свело, а к горлу подступила желчь. Эта молния была самым чудовищным зрелищем, которое я когда-либо видела, потому что являлась прямым результатом человеческой боли, страданий, мучений и смерти других людей.

— Видишь ли, — промурлыкал Виктор, а его губы изогнулись в хитрую улыбку. — Наступил момент, когда я скопил столько много чистой магии, что сила стала выходить за рамки простых талантов, и проявляется не только в скорости или силе, или в обострённых чувствах. В какой-то момент я забрал у людей столько много магии, что она приняла физическую форму, и я мог преобразить её в любой вид или форму, какая мне нравится.

Он шагнул вперёд и оказался прямо передо мной, шаровая молния всё ещё была в его руке.

— А у меня уже всегда была слабость к электричеству.

Меня охватила дрожь, и я как можно дальше откинулась назад. Всё это время я продолжала сгибать и разгибать руки, сильнее и быстрее, чем раньше, всё ещё пытаясь немного ослабить верёвки. Нужно убираться отсюда, да поскорее, прежде чем Виктор убьёт меня на месте электрическим током, прямо там, где я сижу.

Должно быть… именно так он поступил с моей мамой. Ворвался в тот день в нашу квартиру и оглушил её своей молнией, как Клаудию в ресторане «Белая Орхидея». Затем, когда моя мама больше не могла сопротивляться, он медленно подошёл, чтобы убить. Искромсал её, потому что это было его желанием, потому что находил в этом забаву, потому что видеть, как она страдает, доставляло ему удовольствие.

Виктор отступил. Молния исчезла, хотя я всё ещё ощущала треск электричества в воздухе вокруг, словно десятки крошечных мечей пикси.

— То, что твоя мать вернулась в город и спасла Девона от похищения моих людей, было последней каплей, переполнившей моё терпение, — сказал он. — На каждом шагу, все эти годы, когда мы росли вместе, Серена Сетрлинг всегда была рядом, всегда стояла у меня на пути и забирала то, что хотел я.

Мне пришла в голову мысль.

— Как, например, победу на Турнире «Клинков»? Мо рассказал мне, что один раз она вас победила.

В глазах Виктора снова вспыхнул гнев.

— Не только раз, а каждый, с тех пор как мы могли принимать участие в турнире. Но она была не единственной, кто противостоял мне. Твой отец тоже.

— Люк Сильвер, — прошептала я. — Его вы тоже убили.