— Сомневаюсь, что все настолько скверно. В армии привыкаешь к выпивке. Наверное, это помогает поддерживать боевой дух.

Она бы с радостью оставила эту тему, но какой-то внутренний чертик раззадорил ее высказаться.

— Тогда почему ты ничего не ешь, Кристофер? Я про такие случаи. В основном мужчины едят столько же, сколько и пьют. В смысле делают это одновременно. Обычно ты ешь и пьешь, как все остальные. Но... но в такие вечера, как вчерашний, в тебя словно бес вселяется и отнимает весь аппетит к еде, оставляя его только на...

— На любовь к белому вину? Ты права. Так и есть. Это прискорбно, и я сожалею, что расстроил тебя. Но такое случается редко. Может, это от отчаяния.

— От отчаяния?

— Быть может, я исправлюсь, и это прекратится после свадьбы.

На другой день Белла спросила:

— Профессор Фредерикс, вам знакомо имя музыканта Россини?

— Ты про валторниста или его сына Антонио? Наверное, про Антонио. Он написал несколько опер. Талантливый юноша. Кажется, его назначали музыкальным руководителем театра Сан-Карло в Неаполе в возрасте чуть больше двадцати. Что именно ты о нем слышала?

— Это он написал оперу «Цирюльник из Севильи»?

— «Il Barbiere di Siviglia»? Да, это он написал. Разумеется, тема оперы распространенная, но он переписал ее в новом стиле. Это самое значительное его произведение... пока что.

— А в Англии ее ставили?

— Да, в Лондоне, в Королевском театре... года три или четыре назад. Я оперу не видел, но читал либретто. А почему ты так интересуешься?

— Вы ведь встречались с Морисом Валери? В доме моей тетушки? Он дирижер театра в Руане. Он говорил об этой опере в среду вечером. Надеется поставить ее во Франции.

— А месье Валери знаком с Россини?

— Не знаю. Сомневаюсь. Но об опере он высокого мнения.

— Отлично. Хорошо. — Профессор Фредерикс задумчиво взирал на ученицу. — Мне кажется, это не совсем для тебя, дитя мое. Это... опера-буффа, комическая опера. В смысле, легкая по содержанию. Ты рассматривала ее для себя на неопределенное будущее?

— Нет, — ответила Белла.