Тогда Реция рассказала все, что передал ей Альманзор.

– Он благословил и тебя, мой возлюбленный, – заключила Реция свой рассказ. – Он спокойно отошел в вечность, так как знал, что оставляет меня под твоей защитой. Он любил и уважал тебя, мой дорогой Сади.

– И за свое человеколюбие этот благородный человек должен был заплатить жизнью! Это так тяжело для меня, Реция, что мне еще более захотелось оставить эту неблагодарную страну.

Реция бросилась на шею своему супругу.

– Не будем более оставаться здесь, мой дорогой Сади! Нам никогда не найти в Турции истинного спокойствия, мы слишком много выстрадали здесь!

– Твое желание исполнилось раньше, чем ты его высказала! – отвечал Сади. – Я изгнан!

– Ты – изгнан? – переспросила Реция, не будучи в состоянии поверить в возможность такого. – Но утешься, Сади, может быть, скоро наступит час наказания тех, кто так поступил с тобой. Кто знает, может быть, их часы уже сочтены!

– Но возвратимся еще раз в Стамбул, чтобы еще раз попытаться найти нашего сына, – сказал Сади.

– И Сирру, – прибавила Реция.

С наступлением ночи Сади и Реция отправились обратно в Родосто. Одна из Золотых Масок им напомнила, чтобы они не забыли найти в Родосто капитана Хиссара.

Но казалось, что им не суждено было увидеть капитана, так как он снова уехал в Стамбул.

В первый же день по приезду Сади и Реции в Константинополь, вечером, когда они сидели в одной из комнат своего дома, в двери кто-то постучался.

Реция с удивлением встала. Кто мог это быть?

Она открыла дверь.

Навстречу ей появилась Золотая Маска.

Реция низко поклонилась и отошла к Сади.

Золотая Маска вынула кожаную сумку и подала ее дочери Альманзора.

– Мудрый мулла Кониара досылает тебе документы относительно твоего наследства, – раздался глухой голос Золотой Маски.

– Благодарю тебя, – отвечала Реция, беря сумку.

– Позволь один вопрос, – обратился Сади к Маске. – Знаешь ты, зачем я должен увидеться с капитаном Хиссаром?

– А ты еще не нашел его?

– Я не нашел его в Родосто.

– В таком случае ты все потом узнаешь! – сказала Золотая Маска и удалилась.

Когда Реция открыла сумку, то в ней оказались бумаги на английский банк, где лежали деньги ее отца.

Садовница принцессы Рошаны Амина поливала цветы, как вдруг с испугом увидела перед собою какое-то странное существо.

Это была Черная Сирра, несколько дней тому назад счастливо бежавшая из башни Сераскириата и теперь пробравшаяся во дворец принцессы.

Сирра сделала знак садовнице подойти поближе, но та хотела бежать.

– Останься, – раздался ангельский голос Сирры, – я такой же человек, как и ты, я девушка!

– Чего тебе здесь надо? – спросила Амина, едва подавляя свой страх.

– Тебя!

– Меня? Разве ты меня знаешь?

– Я знаю, что ты садовница принцессы Рошаны и тебе был поручен ребенок, маленький мальчик! Принцесса в этом дворце?

– Нет, она теперь живет в летнем дворце.

– А Эсма здесь?

– Нет, она тоже там. Но что ты знаешь про ребенка?

– Слуги принцессы украли его у меня.

– Украли у тебя?

– Он был поручен моим попечениям! Бедное дитя! Где он? Я хочу видеть его! Я была у тебя в доме, но не видела ребенка.

– Бедного мальчика давно уже нет у меня! – отвечала Амина. Сирру задела ее боль за ребенка.

– Давно уже нет у тебя? – спросила Сирра.

– Разве ты не знаешь? Принцесса приказала убить его!

– Принцесса? Маленького Сади?

– Она приказала Эсме убить его, и я должна была отдать его, должна! Ах, как это было мне тяжело, я не могу тебе сказать, но я не могла ничего сделать!

– И Эсма убила ребенка?

– Она должна была утопить его!

– И она это сделала?

– Умеешь ли ты молчать?

– Я ничего не выдам, только скажи мне правду.

– Я вижу, что ты также любишь бедного мальчика! Эсма не утопила ребенка, а снесла его на берег и там положила в лодку, которую отвязала от берега!

– Отвязала? И пустила в море?

– Никто не знает о нем ничего более! Ах, наверно, он утонул! Вечером была сильная буря! Когда Эсма, придя, созналась мне, что она сделала, я бросилась к башне Леандра, куда течение должно было отнести лодку.

– Но поймала ли ты лодку?

– Мы очень бедны, но для ребенка я пожертвовала бы последним. У меня был серебряный амулет, наследство от матери, я пообещала его одному лодочнику, если он поймает лодку с ребенком, как только она покажется. Ветер и дождь были ужасны, на воде было темно, но от моих глаз ничто не могло укрыться! С каким страхом глядела я на волны! Вдруг лодочник указал на лодку, которая была не более как в тридцати метрах от берега. Аллах! Что я увидела! Сквозь шум бури был слышен плачущий детский голос! В лодке, держась за борт, сидел маленький мальчик и плакал, как бы чувствуя опасность, которой подвергался. Никто не слышал голоса ребенка, кроме меня и стоявшего рядом каикджи. Сердце перестало биться от страха, когда я увидела ребенка…

– Скорее говори, что случилось? – вскричала Сирра.

– Я вскочила в лодку, каикджи отказывался плыть, говоря, что ребенка нельзя спасти, что мы только погибнем вместе с ним. Но меня ничто не могло остановить! Наконец я уговорила его, и он отвязал лодку. Волны так и подбрасывали маленькую лодочку, и мне казалось, что настал мой последний час. Но я должна была спасти ребенка! Ветер быстро нес лодку, в которой был ребенок, а течение было так сильно, что лодочник не мог грести! Лодка не повиновалась более рулю.

– И ты не догнала лодку с ребенком?

– Мы еще видели ее, когда нас отнесло уже далеко от башни Леандра. Вдали стоял на якоре большой корабль. Каикджи упал на дно лодки и стал молиться. Я понимала, что нам не догнать лодку с ребенком, увидела еще раз, как мелькнула вдали беленькая рубашка мальчика, затем все исчезло…

– Ты думаешь, что лодка потонула?

– Я больше ничего не видела! Я больше ничего не знаю! Лодочник снова схватился за весла и начал бороться с ветром и течением, а не то нас также унесло бы в открытое море. Наконец каикджи удалось пристать к берегу.

– А бедный ребенок уплыл в открытое море?

– Он, наверно, нашел смерть в волнах. Часто по ночам мне слышится его жалобный голос, и я нигде не нахожу покоя.

– Горе той, которая приговорила к смерти невинного ребенка! – сказала Сирра.

– Молчи! Что можешь ты сделать? – проговорила садовница, с испугом оглядываясь кругом. – Если кто-нибудь услышит тебя, то мы обе погибли!

– Я не боюсь, Амина. Принцесса не уйдет от наказания! А мальчик погиб, – печально сказала Сирра, и глаза ее наполнились слезами. Машинально, сама того не замечая, прошла она на берег, около которого потонул бедный ребенок.

Вблизи стояло несколько кораблей, готовившихся к отплытию. Издали быстро приближался красивый корабль.

Сирра могла ясно различить стоявшего на мостике капитана. Почему-то она решила, что должна дождаться на берегу этого корабля.

Между тем он подошел совсем близко и спустил паруса, чтобы осторожно войти в гавань и бросить якорь у берега.

На корабле играл маленький ребенок. Сирра невольно вздрогнула при его виде; корабль быстро проплыл мимо.

Она не могла забыть ребенка, хотя, конечно, у капитана могло быть свое семейство; но Сирра решила сама убедиться в этом.

Она подошла к группе матросов, стоявших на берегу, чтобы расспросить их про корабль, прошедший мимо, но матросы начали насмехаться над ее безобразием; только один из них, у которого была сестра-урод, почувствовал сострадание к несчастной Сирре и обратился к ней с вопросом, чего ей надо.

– Видел ты корабль, который сейчас прошел мимо? – спросила Сирра.

– Ты спрашиваешь про бриг из Родосто?

– Я спрашиваю про корабль, который вошел сейчас в гавань.

– Да, это был бриг капитана Хиссара из Родосто.

– Так, значит, капитана зовут Хиссар?