Детство закончилось, когда мои родители переехали в Ярославль. Холодный, угрюмый город со злыми жителями едва не убил меня. Очень долго я боролась с Духом города, он не принимал меня ни в какую.

Вся семья боролась. Первой не выдержала моя сестра. Стала гулять, хороводиться с парнями, выпивать. Отец тоже запил. Мать становилась все суровее, все злее. На кухне завитали разговоры о побеге в другие города. Но я решила выстоять. Первым делом, объездила весь Ярославль на всяких автобусах, троллейбусах, трамваях, исходила его пешком вдоль и поперек. Нет, особо не задумываясь, но подавляя Дух города усилиями воли.

В девять лет стала писать рассказики. Не могла не писать, меня душили яркие сны и фантазии. Я все время врала, рассказывала то, чего не было и смотрела, верят мне или нет. А И естественно, принялась много читать. Все библиотеки города были моими. Читала на ходу, практически на лету, необыкновенно много для своего возраста. Однако, в школе до самого конца, не блистала успехами, меня сводили с ума науки, не имеющие ко мне никакого отношения. Так, на алгебре я вставала посреди урока и спрашивала у математички: «А зачем мне все это нужно?» История меня бесила своей глупой и никчемной ложью, особенно по поводу первобытных людей. Какая наглость, версию выдавать за истину!.. Каждый предмет вызывал у меня смертную тоску и я нарочно забегала вперед, набирала дополнительной литературы и пугала педагогов своей «эрудицией».

Наконец, закончила восемь классов средней школы и перешла в училище. Одновременно, поступила в школу юных журналистов при городском дворце пионеров. Тут же моя борьба с Духом города закончилась. Он отпустил меня, разрешил жить в Ярославле. Но остальных моих домашних замучил совершенно. Постепенно, один за другим они сбежали в Ростов Великий, где Дух города ведет вялый, полуусталый образ жизни, от того и ростовчане почти без энергии, запустили и свои дома, и свои дороги, и свои души. Правда, с душами-то они, как раз считают, что разобрались. Почти весь Ростов свихнулся на паломничестве в монастыри, церкви, но это тоже показатель, когда все плохо, люди обращаются к Богу…

Родители вышли на пенсию, бесславно закончив свои потуги на звания известных актеров. Сестра выскочила замуж, нарожала детей, на-те, возитесь! Пошли огороды, картошки, моркошки. Одним словом, они выбрали для себя, наконец-то, судьбу и подходящий город, и подходящего Духа города, и вялую жизнь, всю в иллюзиях веры, в несбыточных надеждах и в напрасных мечтаниях.

Я осталась в Ярославле… Каков у меня характер? Боевой, конечно. Какова сила воли? Думаю, что она есть. Что еще? Лень? Бывает, как и у всех. Но, как правило, если надо, то надо, а полениться можно и потом. Самолюбие? Иногда, обижаюсь, но редко, крикунов не замечаю, будто их нет. Обзывают, оскорбляют, я удивляюсь, неужели меня? И пожимаю плечами, а через некоторое, совсем малое время, вообще забываю об обижающих. Запросто могу подойти, улыбнуться, по-приятельски хлопнуть по плечу, чем свожу с ума злыдней. Часто потому меня называют блаженной, может и так, просто я не верю в чудовищ. Однако, есть люди, которых я вычеркиваю из своей жизни навсегда, никогда не подойду к ним на улице, никогда не отвечу на их звонки, письма и прочее – это предатели. Родственники и друзья, которые предали меня в самые тяжелые минуты жизни, поверьте, таковые недолюди есть на свете!..

Не люблю пьяниц, запаха перегара не переношу. А пьющие – это же душегубы, погубители душ своих жен и детей. И потому возможную жизнь с пьяницей я рассматриваю как нечто невероятное, но все же…

7

Я проснулась сразу, как и не спала. Встала, накинула халатик и выскользнула за дверь. Идти босиком по ровному прохладному полу оказалось невероятно приятно. Я прошла по широкому пустому коридору дальше, где еще не была с Аггелом. И сразу же вышла в красивейший зал, кстати, я видела этот зал раньше, в картине. Невиданные, яркие и блестящие краски буквально обрушились на меня. Полукруглый потолок, переходящий в плавные выступы блистал золотом то тут, то там мелькали изображения красных драконов с синими чешуйками на головах смотрящих сверху вниз на меня с необыкновенным вниманием. Под стать расцветкам залы была и мебель, вся золоченная с сидениями обитыми голубым бархатом. Восторгом дышала моя душа, никогда ничего подобного на серой унылой Земле я не видела. Посередине зала находилось нечто непонятное. Вообразите себе огромную серебристую лилию без стебля, висящую высоко над полом, излучающую белый-белый свет. Зачарованная ее красотой, я подошла к этому чуду и… увидела Аггела. Он стоял на круглой площадке в самом центре лилии, сосредоточенный и внимательный. Одним взглядом, я охватила его всего. Он был таким высоким, мускулистым, с широкими плечами, с тонкой талией и длинными ногами, что у меня заныла душа. Лучи неведомого мне золотого света падали на его стройное тело, облаченное в белый обтягивающий комбинезон, выгодно высвечивающий античную божественную красоту Его.

Он меня заметил. Не торопясь, слетел ко мне по воздуху. Тут же к нему приблизился один ангел… Отвечая на мой немой вопрос, Он показал рукой на лилию:

– Это корабль атлантов, истинных хозяев Земли. Они даже похожи на своих динозавров, такие же зеленые… К нам корабль попал после боя с атлантами, они изредка пытаются отобрать себе Землю, но мы не даем, защищаем, так как люди глупы… Корабль управляется сознанием, он разумен и слышит мысли управляющего им.

Аггел задумчиво покачал головою.

– Я, как раз, пытаюсь наладить с кораблем контакт, но получается плохо.

Он взглянул на ангела, что ожидал окончания его речи чуть в стороне, скромно сложив руки на груди.

– А… это твоя бабушка, она ушла из вашего мира, к нам же пришла вот такою.

Удивлению моему не было предела, ангел мне улыбнулся, еще мальчик, лет пятнадцати, с большими лучистыми глазами глядел на меня с ласковою веселостью. Легкие белые волосы воздушными кудрями окутывали его голову, розовый румянец расцвел у него на нежных щеках.

– Ты моя бабушка? – воскликнула я, не веря глазам своим.

– Что, не похожа? – ангел звонко рассмеялся. – Обычно, здесь, формируют разные тела, все, кто хочет измениться. Можно состряпать себе морду зверя, а тело птицы или превратиться в мячик. Понимаешь?

Аггел следил за нами с нескрываемым интересом.

Вдруг, откуда-то из-за корабля-лилии налетели бесы, все огненные, что были со мною и с бабушкой на протяжении моего детства и юности. Они смеялись и кувыркались в воздухе, беспрестанно превращались то в белых пушистых ангелочков, то в ласковых котят, то в невероятных чудовищ, то оборачивались в мячики и подпрыгивали передо мной…

– А хочешь увидеть своего жениха Вовку Стрижа?

– Он тоже ангел? – воскликнула я, пораженная увиденным.

– Ну нет, он в Покое и Свете, я за него ратовала, чтобы перевели из Толпы.

– Толпа? Это как?

– Есть Геенна огненная для душегубов, недалекие верующие часто принимают ее за весь ад; есть Клетки для самоубийц под Геенной; есть Забвение для усталых, где спят; есть Пустота для пропащих людей, где ничего нет, кроме бесконечной черноты и угрызений собственной совести; есть Сады смерти, которые некоторые верующие принимают за рай, а есть Покой и также Покой и Свет.

И взглянув на Аггела, получив его молчаливое согласие, моя бабушка, а теперь ангел с огромными белыми крыльями, подхватил меня и понес, окруженный тринадцатью счастливыми нашей встречей, бесами. Мы полетели по переходам и коридорам огромного дворца и оказались в скором времени на вольном воздухе. Мы летели к увиденной мною раньше деревне, окруженной забором. И не успела я насмотреться на красоты Поднебесной, как мы уже спустились к воротам и высокий седой старец, страж ворот, охватив нас всех пронзительным взором, погрозив пальцем бесам, чтобы не баловали, пропустил нас внутрь, к белым домикам.

Вовка Стриж сидел на чистенькой скамеечке и читал книгу, мою книгу, которую я еще только начала писать, трудно, застревая на каждой строчке. А он читал уже опубликованную, с яркой обложкой, просто фантастика… Увидел меня, вскочил, радости от нашей встречи не было предела. Мы крепко обнялись, я ощутила от него дух скошенной травы, напоминающей запах дождика, теплого и ласкового дождика… Мир залился золотистым светом, это не были лучи солнца и я, в который раз, совершенно не представляла себе, что может служить источником этого яркого, насыщенного света. Золотые точки радостно прыгали в глазах у Вовки Стрижа и в глазах у ангела, когда-то бывшим моею бабушкой, и в глазах круживших вокруг нас, бесов. И в момент этого невиданного счастья встречи с ушедшими из нашего мира дорогими мне людьми я поняла, любому из нас есть Имя. Любой из нас узнаваем Ангелами по Имени, которое и есть наша Сущность. И прикидывающийся рубахой-парнем злой скупердяй не сможет обмануть ни себя самого, ни Ангелов, подчиняясь своей сущности он выгонит безо всякого сожаления жену на улицу, а детей откажется содержать. И человек, кажущийся окружающим последним негодяем, единственный, протянет руку помощи погибающему, потому что его сущность – благородство и чистота помыслов. Сущность человека всегда с ним и она составляет его истинное Имя, особенное для каждого из нас: Доброта, Порядочность, Честность, Открытость или Злоба, Подлость, Низость, Недоверие, Клевета…