И заканчивается:

Эпитет во второй строке стихотворения прекрасно соответствует яркому цветку караганы и совсем не подходит к белым цветам ложной акации. Оставим другие деревья тем благородным составителям парафразов, которых сэр Джон Денем похвалил три столетия назад в своем обращении к другому достойному сэру Ричарду Фэншо (см. предисловие Драйдена к «Посланиям» Овидия, 1680):

Первое издание сочинений Батюшкова вышло в С.-Петербурге в 1817 г., в двух томах, и называлось «Опыты в стихах и прозе». Константин Батюшков родился в 1787 г. Его первое опубликованное стихотворение «Мечта» было написано в 1802 г., последний небольшой шедевр — в 1821 г. (или, согласно Александру Тургеневу, в начале 1824 г., в период душевного просветления, после чтения последнего издания поэм Жуковского):

В 1822 г. Батюшков пытался покончить жизнь самоубийством. Он умер в 1855 г., после тридцати трех лет душевной болезни.

В краткий период расцвета своего творчества Батюшков переводил Грессе, Парни, Буало и Тассо и писал в стиле любимых поэтов. Он и Жуковский были предшественниками Пушкина, который в юности больше всего из русских поэтов любил Батюшкова Гармония и точность — этим литературным достоинствам Пушкин учился у обоих, хотя уже юношеские стихи его были более ярки и энергичны, чем у учителей. Позднее он относился к Батюшкову критически и оставил ряд интересных замечаний на полях его «Опытов»; но в «Евгении Онегине» еще звучит отголосок батюшковской легкости слога, определенное пристрастие к его образам и разным стилистическим новшествам.

Следует отметить, что имя Батюшкова, переданное четырьмя слогами (Bá-ty-úsh-kov), было упомянуто единственным английским поэтом (весьма второстепенным) — Бернардом Бартоном, в нескольких строфах (1824), адресованных Джону Баурингу, который переводил Батюшкова для своей «Российской антологии» (строфа III):

¹² Капусту садит, как Гораций. Чижевский в этом месте удивляется, почему Гораций занимался выращиванием капусты. На самом деле, это обычный галлицизм: «planter des (ses) choux», «выращивать капусту», в значении «удалиться в деревню». Но тем не менее, Гораций действительно занимался огородничеством. Широко распространенный обычный огородный овощ «olus» или «holus» <«капуста» — лат.>, также называемый «brassica», капустой, упомянут в «Сатирах», кн. II, № I, 74, и кн. II, № VI, 64 (см. коммент. к эпиграфу «ЕО», глава Вторая) и в «Посланиях», кн. I, № XVII, 13. Имеется также определенная ссылка на «caule», капусту или капустную кочерыжку, в «Сатирах», кн. II, № IV, 15 (или «coleworts», <«капуста»>, как у Дэвида Уотсона) — «капуста, растущая в поле, вкуснее, чем подгородная» <пер. М. Дмитриева>.

Похожее и, возможно, формирующее прототип французское выражение «planter (или „cultiver“) ses laitues (à Salone)» восходит к письму, написанному удалившимся на покой римским императором Диоклетианом из Салона (в Далмации) своему знакомому, Максимиану, в котором он оценивает удовольствие от собственноручного выращивания овощей выше, чем любые восторги политической власти.

² сердца [род. пад.] в нем. «Сердце» употреблено здесь в смысле сочетания таких моральных достоинств, как великодушие, чуткость и честность, — всех, которых недостает Зарецкому. Ср.: «homme de cœur» <«сердечный человек»>. Немного далее слово «сердце» используется как синоним слова «гнев» («младое сердце» Ленского, XI, 4). Положение шахматных фигур, полученное теперь Пушкиным, не соответствует замыслу первых ходов игры. Мы могли бы заставить себя поверить, что капризный щеголь подружился с поэтичным Ленским (заменившим, как об этом упомянуто, в привязанностях Онегина автора-повествователя), но и Зарецкий, который обнаруживает все черты деревенского «мерзавца», критикуемые Онегиным, и который, в конце концов, всего лишь другое издание Буянова, кажется едва ли подходящим для него в качестве близкого друга. С другой стороны, близкое знакомство с ним Онегина и преувеличенные опасения клеветнического острословия людей совершенно необходимы для сюжета.

¹¹ осклабя взор. Глагол «осклабиться», редко используемый в наше время, предполагает скорее насмешку, или ухмылку, или усмешку, или «goguenard» <«издевательский»> взгляд, чем тот вид улыбки, которую Пушкин, по-моему, имеет здесь в виду.