— Так зачем ты мне все это говоришь? Хороший журналист не хочет никому передавать свою сенсацию.

Он поднял руки, сдаваясь.

— Мне нужна твоя помощь. У меня нет такого же доступа ко многим в Деа. Ты только что сказала, что знаешь коронера. Подобная помощь мне и нужна. Люди что-то заподозрят, как только я начну задавать вопросы. Кроме того, ваша газета имеет доступ к большому количеству информации. Мы можем начать там, никого не смущая.

Он был прав. Посторонние не входили во внутренний круг жителей Деа. Она была Хэйл. Люди считали ее своей.

К тому же, его информатор был именно тем, кого и искал ее дедушка.

— Так что ты хочешь сделать?

— Ну, для начала достань мне отчет о вскрытии. Но мы должны создать прикрытие для нашего расследования. Иначе люди будут задаваться вопросом, почему мы так много времени проводим вместе. На это дело уйдет много часов. Мы должны пустить пыль в глаза.

Все мысли, кружившиеся у нее в голове, стихли. Сердце подпрыгивало в груди, как у ребенка, подбрасывающего резиновый мяч. Она поняла, к чему он клонит. У нее пересохло во рту.

— Нам придется притвориться, что мы встречаемся.

Что?! Кофеварка кашлянула и зашипела, поэтому она отодвинулась от стола, чтобы налить им по чашке. Когда она протянула ему чашку немного наклонив, кофе чуть не вылился.

Он взял ее за руку.

— Не обожги пальцы.

Его прикосновение мгновенно вызвало мурашки на ее руке. Черт бы побрал эти дурацкие феромоны.

— Почему мы не можем сказать, что работаем над статьей? — спросила она, зная ответ.

— Если мы скажем, что работает над статьей, все захотят узнать, над какой статьей мы работаем. Мы два влиятельных журналиста из Нью-Йорка, которые только что прибыли в город. Будет выглядеть несколько смехотворно.

— Нет…

— Если нам и стоит рассказать кому-то, то твоему дедушке.

— Ты чертовски прав, мы расскажем дедушке. У меня только один вопрос. — Она опустила взгляд на его губы, прежде чем встретиться с его глазами. — Все это как-то связано с твоими намерениями по отношению ко мне?

Его шоколадные глаза замерцали.

— Моими намерениями? Звучит довольно старомодно. Если тебе интересует, Мередит, мои намерения по отношению к тебе не изменились.

Здравствуйте, мистер Дарси.

Мередит прижала пальцы к темно-синему лифу с кружевными чашечками цвета слоновой кости, скрытые кашемиром.

— Я же говорила, что мы можем пойти на Хэллоуин.

Он потер шрам над губой.

— Я помню. Я все время вспоминаю тот поцелуй. Что ты решила по поводу моей эксклюзивности?

Она думала об этом чуть ли не до посинения, но так и не пришла ни к какому выводу. Она фыркнула, ее сердце бешено забилось в груди.

— Нет.

«Дуреха», — закричала Разведенная Женщина.

Он качнулся вперед на стуле.

— Тогда мы зашли в тупик. Ты ведешь себя как упрямая коза. Если я журналист, не значит, что я Ричард Соммервиль.

Она вдохнула полной грудью.

— Ты рылся в моей биографии?

— Потому что я знаю, кто твой бывший?! Умоляю тебя. В этом-то все и дело, не так ли?

— Откуда ты знаешь?

— Репутация гребаного мудака бежит впереди него. — Его руки сжали спинку стула. — Ладно, давай оставим эту тему.

— Значит, ты все еще хочешь меня, несмотря на то, что я сказала «нет» на Хэллоуин?

— Мы продолжаем говорить на эту тему? Ты сводишь меня с ума!

Она указала на себя.

— Я?! Как я могу сводить тебя с ума?

— Я хочу тебя, — сказал он, и глаза его потемнели. — Я не могу перестать думать о тебе. Но я хочу, чтобы наши отношения были эксклюзивными. Ты не готова пойти на это. Поэтому, пока ты не передумаешь, мы будем делать вид, что встречаемся. Поняла?

Головная боль распространилась по вискам.

— Нет. Большинство парней были бы счастливы, что они не эксклюзивные. Черт, они были бы даже в восторге. Почему не ты? Ты ждешь, что я... сдамся?

Жилка запульсировала у него на шее.

— Я жду, что ты отдашься мне, ничего не скрывая. Ты можешь пойти на это?

У нее перехватило дыхание один, два, три раза.

— Дерьмо. Мой Бог. Нет.

Его стул скрипнул, когда он поднялся.

— О, Господи, только снова не паникуй.

— Я не буду. — Она протянула руки, чтобы схватиться за него. Его слова превратили ее кожу в огонь.

Он возвышался над ней, как сексуальный фельдшер, ожидая, не понадобится ли ей сделать дыхание рот в рот.

«Ой, Мой Бог», — протянула Разведенная Женщина.

— Встань. — Произнес Таннер. — Мередит, посмотри на меня. — Между его бровями появилась морщинка. — Мне нужно, чтобы ты доверяла мне.

— Я... хочу.

Он потряс ее.

— Тогда доверься.

Жгучее тепло распространилось от его рук по ее рукам. Она придвинулась ближе и вдохнула лесной мускусный запах его мыла и шампуня. Его взгляд опустился на ее губы, она точно видела, как он опустился.

«Поцелуй его, идиотка».

Когда она собралась его поцеловать, он оттолкнул ее. И отошел к противоположному углу кухни, потянувшись к ее красному пальто. Она старалась не смотреть на его потертые джинсы, когда он повернулся к ней и протянул пальто, но не могла удержаться. Он был возбужден, и жилка на его шеи стала более заметной, чем обычно. Внезапно она не смогла уже вдохнуть полной грудью.

— С тебя отчет о вскрытии? — Он потянулся к дверной ручке, как заключенный, готовый вырваться на свободу.

— Конечно.

— Я подожду снаружи. — Дверь за ним захлопнулась.

Что ты делаешь, Мередит Хейл?

Хороший вопрос. Она потерла лицо руками и стала мыть чашки, пытаясь протянуть время, чтобы им обоим восстановить контроль.

Она не могла снова оступиться. Она слишком близко подпустила его к себе. Что-то должно было произойти. Но она не должна быть инициатором.

23.

На следующее утро Таннер, отодвинувшись от стола в своем домашнем кабинете, со всего маха стукнул по нему кулаком. Пошел нах*й Соммервиль!

— Бл*дь!

Час назад, когда он собирался уже отправиться на утренний заплыв, ему позвонил в отчаянье брат. Соммервиль не солгал. Он явно выразил свое намерение, поджарив пятки Таннера на огне, напечатав ужасную статью о некоторых расхождениях в предвыборных обещаниях Дэвида. Теперь у соперника Дэвида в предстоящей кампании появятся хорошие аргументы против него, гонка и так была жесткой. Разумеется, в статье ничего не говорилось о хорошей работе его брата в качестве члена городского совета.

Дрянная, персонафицируемая журналистика. Ну, теперь уже ничего нельзя было поделать. Ему придется сделать вид, что он поладил с Мередит. В надежде, что их прикрытие даст ему достаточно времени, чтобы наконец-то похоронить Соммервиля, не причинив вреда при этом Мередит. Мысль о ней, словно нож вонзился ему в живот.

Какого черта, он сообщил ей, что хочет ее, когда они были на кухне у ее дедушки?

Потому что он, действительно, хотел.

Отчаянно.

Это было больше, чем обычное возбуждение. Он был достаточно взрослым, чтобы понять разницу.

Он хотел ее. И только ее.

Да, поможет им обоим Господь.

Даже, когда он говорил ей, что ей стоит довериться ему, часть его знала, что она не должна этого делать. Мужчина внутри него хотел не получить ее доверие… а хотел заслужить его. Хотя это было невозможно. Потому что он причинит ей боль и будет не чуть не лучше ее мерзавца-мужа, если она когда-нибудь узнает, зачем он приехал в Деа.

Он схватился за стул, удержавшись, чтобы не швырнуть его через всю комнату. Его положение было ужасным, отчего он пришел в настоящее бешенство.

Взглянув на часы, он позвонил Пегги.

— Ты видела эту статью?

— Да. Дэвид уже звонил. Он на грани, Таннер. Он думает, что все выйдет наружу. Боюсь, он снова слетит с катушек.

Зная напряженные отношения Пегги с их братом из-за его прошлых пьянок, Таннер понял, что сообщала она не все, что знала. Также, как и он. Он потер затылок.

— Я об этом не подумал. Я был слишком зол.

— Это можно понять. Я хочу убить Соммервиля голыми руками.

Ее заявление чуть-чуть успокоило его.

— Мы сделаем это, Пегги. Нам просто нужно продолжить копать.

Услышав какой-то шум снаружи, он повернулся к окну. Опять увидев бродячую собаку, которая виляла хвостом, отчего он почувствовал себя еще большим подонком. От голода у собаки проступали ребра на боках. Ветки и листья покрывали ее облезлую шерсть, словно она каталась по земле. Когда Таннер подошел к окну, золотистые глаза дворняги заблестели в ожидании. Она трижды коротко тявкнула.