— Нет, я открою, — я взял маму за руку, когда она попыталась подняться, чтобы посмотреть, кто пришел. Голос прогремел сквозь толстую дубовую дверь, когда я даже не сделал двух шагов от дивана. — Полиция!

Я открыл дверь, а за моей спиной стояла мама и сестра.

— Офицер? Могу я помочь вам? — я попытался понизить свой голос, чтобы казаться хозяином в доме, каковым я стал только несколько недель назад.

— Сынок, твоя мама дома? — офицер постарше встал передо мной, уперев руки в бедра, а тот, что помладше, был рыжим, стоял справа от него и жевал жвачку, как корова.

— Я здесь, — моя мама отодвинула меня в сторону, отгоняя меня и махая руками. — Брей, уведи свою сестру в гостиную, пока я буду разговаривать с офицером.

Я кивнул и взял Милу за дрожащую руку, возвращаясь к нашему поставленному на паузу фильму, но мои ноги не желали идти. Каждый волосок на моем теле встал дыбом, когда я прислушался, чтобы разобрать их разговор.

— Мэм, вы, миссис Кокс?

Голос моей матери сорвался, когда она ответила:

— Да, в чем дело?

— Реджи Кокс ваш муж? Он живет здесь?

— Он мой муж, но он съехал несколько недель назад. Я ничего не слышала от него уже много дней.

— Миссис Кокс, ваш муж попал в аварию. Он в больнице. У нас есть причины подозревать, что он был в состоянии алкогольного опьянения.

Моя мама ахнула, когда я обернулся, чтобы увидеть, как ее дрожащее тело прислоняется дверному проему.

— Он...?

— Его состояние стабильное, но он врезался в автомобиль, где находилась семья. Двое пассажиров скончалось по дороге в больницу, а водитель в критическом состоянии. Мэм, возможно, вы захотите нанять адвоката для своего мужа.

Первое, что я увидел, это то, насколько впалыми были глаза моего отца, когда он занял свое место по ту сторону стекла. Я взял черный телефон, который лежал рядом со мной, и ждал, когда он поднесет свой аппарат к уху.

— Привет, пап. Как ты? — было очень сложно смотреть ему в глаза. Он потерял, по крайней мере, пятнадцать футов с тех пор, как я видел его в последний раз. Все сопротивление, что было в нем раньше, исчезло. Его темные глаза превратились в бездонные глубины небытия. Пожизненный приговор был лучшим, что его могло бы ожидать.

Его голос был хриплым, когда он выдавил из себя ответ:

— Отлично. Одно и то же дерьмо каждый день. Что привело тебя сюда, сын? Прошло много времени.

— Тоже рад видеть тебя, пап. У меня есть кое-какие новости для тебя. Мне нелегко, но я подумал, что у тебя есть право, в конце концов... знать, в любом случае.

Я уставился на муху на стене за спиной моего отца, пока пытался подобрать верные слова. Все катилось к черту с той аварии, произошедшей с Милой и мамой, а то, что он сидела за решеткой, было просто глазурью на этом большом торте. Я не нуждался в нем как в отце, но было бы неплохо, чтобы время от времени рядом со мной был кто-нибудь.

— Что случилось, сынок?

— Ну, это по поводу мамы, — я чувствовал, как увлажнились мои глаза, но я отбросил эмоции в сторону, когда увидел, что выражение на лице у моего отца не изменилось. — Ее больше нет.

Вот оно, то беспокойство, которого я ждал. Он сжал трубку с такой силой, что костяшки пальцев побледнели, небольшой румянец, что был у него, сошел с его щек, когда он спросил:

— Что ты имеешь в виду, что ее больше нет?

— Мила с мамой ехали, чтобы навестить тебя некоторое время назад. Фура вылетела на светофор и врезалась в их машину. Мила была в коме на протяжении двух дней и у нее были серьезные травмы. Мама не выбралась из машины.

Я чувствовал, что должен был сказать все это, прежде чем эти слова задушат меня. Я не рассказывал об аварии никому, кроме Милы, и это был последний раз, когда я собирался обсуждать эту тему.

— Подожди, они собирались приехать сюда?

Я кивнул и ждал, когда что-то щелкнет у него в голове. Внезапно его лицо покраснело, побагровело, а его взгляд словно метал кинжалы в мою сторону.

— Тебе понадобилось два долбаных года, чтобы прийти сюда и рассказать мне о том, что моя жена умерла, а моя дочь практически встретилась с ней на том свете?

Все, что я смог, это кивнуть и пробормотать:

— Бывшая жена.

Он вскочил на ноги и закричал:

— Охрана!

Я прокричал в трубку,

— Рад был видеть тебя, пап. Увидимся на очередном слушании в следующем месяце.

Я с шумом положил трубку на место и двинулся прочь от своего отца, пока на него надевали наручники, и он был препровожден в свою камеру.