— Мила! — неразборчиво прокричали мне прямо в ухо. Адам убрал руку, улыбнувшись нашему другу Саймону, когда тот обнял нас обоих. — Я так рад, что вы двое поладили. Я знал, что так будет. Я просто, черт побери, так и знал!

— Ты всегда знаешь, как лучше, тренер, — Адам подмигнул мне.

— Саймон говорит! — что было сил закричал Саймон, прежде чем прислониться к барной стойке, чтобы сделать бармену заказ (прим. детская игра, в которой участвуют от трёх человек, популярная прежде всего в англоговорящих странах. Один игрок, ведущий, берёт на себя роль «Саймона» и отдаёт приказы остальным игрокам в таком ключе: «Саймон говорит: сделай то-то»; как правило, это простые активные действия, например, «подпрыгни», «похлопай в ладоши» и т.п. Остальные игроки должны не задумываясь исполнить приказ).

— Он всегда такой?

Адам сжал губы.

— Честно говоря, не знаю. Я впервые вышел куда-то вместе с ним, после возвращения в город.

— О, и когда же ты вернулся?

— Пару недель назад. Моя компания поглотила другую компанию здесь, на Манхэттене, и когда члены совета решились на переезд, я не мог отказаться.

— Так чем ты занимаешься? — я оперлась локтем о барную стойку, наткнувшись на что-то противное и липкое. Мне было противно до ужаса, но я сохранила невозмутимое лицо, убрав руку обратно и пытаясь вытереть все, не привлекая к себе внимание.

Боже, вот я влипла!

К счастью Адам был поглощен рассказом о себе, чтобы обратить внимание на мою неловкую ситуацию.

— В колледже я основал компанию по страхованию программного обеспечения, только чтобы сводить концы с концами во время учебы. Когда я выпускался, то там было больше денег, чем я мог даже подумать. Могу сказать, что я неплохо поработал, и с тех самых пор я был всегда сам себе хозяин.

— Просто потрясающе! — что делал этот успешный богатый бизнесмен, сидя здесь в баре и разговаривая со мной, ведь, по сути, я была никем?

— Ага, в этом есть свои плюсы. Это не самая интересная работа на свете, управлять собственной компанией, но это то, чем я всегда хотел заниматься. А какая у тебя мечта, Мила?

Я хотела столько всего ему рассказать. Я хотела сказать, что мечтала попасть на Олимпийские игры, что хотела быть профессиональной фигуристкой, что никогда не представляла, что меня выбросит на обочину после моего девятнадцатилетия, но все, что я смогла проговорить:

— Я дам тебе знать, когда определюсь.

— Для меня лично это звучит совсем неплохо. Итак, ты не возражаешь, если я спрошу, сколько тебе лет?

— Разве с твоей стороны это не совсем по-джентельменски? — просто потрясающе.

Он усмехнулся.

— Думаю, ты права. Мои извинения, миледи, — он склонил голову, и я рассмеялась.

— Мне двадцать, а тебе?

Его лицо не дрогнуло. Надеюсь, что мой возраст не должен был стать проблемой для него.

— Мне двадцать шесть.

— Мой возраст беспокоит тебя? — даже в этой несложной игре я была настолько неопытна по сравнению с ним. Он окончил колледж, основал компанию, заработал кучу денег до своего двадцать пятого дня рождения, а я большую часть свой жизни не видела ничего за пределами катка.

Его рука двинулась вверх, касаясь моего плеча, когда он покачал головой.

— Нет. Я мне следовало бы?

— Ни в коем случае.

Легкая игривая улыбка, появившаяся у него на губах, была такой чертовски привлекательной.

— Хорошо.

— Уже поздно. Мне надо закругляться.

Он вытащил свой бумажник, доставая визитную карточку и вкладывая ее мне в руку.

— Когда я могу увидеть тебя снова?

Я убрала его карточку в сумочку, улыбнувшись.

— Когда-нибудь? — думаю, что начала понимать, как флиртовать.

— Почему бы тебе не написать свой номер и не дать мне возможность позвонить тебе в ближайшее время, чтобы мы могли что-то решить?

Я нацарапала свой номер для Адама на салфетке с логотипом бара.

— Прости, я не настолько важная, чтобы иметь собственные визитки.

Убирая салфетку в бумажник, он рассмеялся.

— Могу тебе сказать, что суждения о твоей важности и наличии визиток, весьма переоценены. Мне приятнее видеть написанное тобою на салфетке из бара, это единственное в своем роде, а не то же самое, что есть у десятка других.