Ее посадили в темницу и поставили верных часовых, чтобы она никуда не могла убежать. А ночью пришел к ней граф и гневно спросил, хочет ли она купить себе жизнь ценой одной ночи. Он был распален страстью и не мог от того громко говорить и только хрипел.

И Елизавета сказала ему: — «Нет».

После приходил к ней духовник ее, аббат Кароцци, говорил слова утешения, а когда она исповедалась во всех делах своих, то сказал:

«Давно уже, дочь моя, из-за тебя я жестоко истязую плоть. И не все ли тебе равно? Ты ведь принадлежала всем и каждому, неужели теперь ты откажешь тому, кто последний дает тебе слова утешения и надежды? Отдайся мне только раз, и я добьюсь отмены смертной казни».

И в первый раз разгневалась юница и велела ему выйти вон. И, когда монах выходил из темницы, стража расступилась в страхе от скрежета его зубов.

Утром палач на площади отрубил ей голову на шестнадцатом году ее жизни. Тело ее было оставлено на поругание уличной черни и лежало так два дня, а в другом конце площади валялась в пыли голова, завернутая в светлые косы.

Ночью проходили через площадь пьяные воины. Они громко пели песни, кричали и рассказывали друг другу непристойные истории.

Вот подошли они ближе и увидели мертвое тело, на вид ничем не отличавшееся от живого, но только необыкновенной красоты.

Тогда один из них подошел к трупу и ради озорства стал гладить белые груди, которые были, словно лилии на заре, когда кадят благовония Творцу. Другой со смехом наклонился, раздвинул ее колени и призывал товарищей посмотреть на то, что самой природой скрыто от посторонних взоров. И все громко веселились и подзадоривали друг друга к еще большим бесчинствам.

И тот, что подошел первым, по имени Петр, распалился грешной похотью.

Поощряемый пьяными товарищами и прельщенный красотой тела, он не сдержался и, расстегнувшись, стал творить с мертвой непотребство.

И вдруг, когда общее веселье достигло предела, вскочил в страхе и закричал:

«Клянусь Пресвятой Богоматерью, она девственна!»

И все смутились, ибо знали, что это труп блудницы.

В это время кто-то принес голову Елизаветы.

Петр посмотрел на нее и узнал ту, что впервые отдалась ему у фонтана ночью в саду.

И, громко закричав, бросился бежать прочь.

И его товарищи, гонимые страхом, бежали за ним.

Когда площадь опустела, из глухих переулков, прячась в тени домов, вышли люди. Это были прокаженные, которым под страхом смерти запрещен был вход в город. До них дошли уже слухи о казни Елизаветы, и они пришли взять ее труп и похоронить в уединенном месте, в лесу, возле могилы Варфоломея.

А Петр целую ночь блуждал по отдаленным улицам города, крича и плача, а, когда взошло солнце, все люди в страхе бежали от него прочь — весь он был покрыт проказой, и вид его был нестерпим для глаз.

И от него исходил такой смрад, что пришедшие объявить ему изгнание не могли подойти близко, а кричали издали и грозили кулаками.

Много дней проблуждал он в одиночестве, покинутый всеми, и пришел, наконец, в то место, где была могила Елизаветы.

Он знал ее уже раньше, но его не подпускали другие прокаженные, теперь же здесь никого не было.

Тогда упал Петр на могилу, охватил руками надгробный камень и горько заплакал, вспоминая свою первую светлую радость. Долго он плакал, а когда поднял глаза, то увидел, что невдалеке стоят прокаженные, указывают на него друг другу и тихо шепчутся.

Он подумал сначала, что это они сговариваются против него, но нет — они смотрели с благоговением и любовью. Тогда он посмотрел на свои руки, — они были чисты от проказы. Он сорвал с себя одежды и увидел, что все тело его чисто и прекраснее, чем когда-либо.

Тут он понял, что произошло чудо, из глаз его побежали радостные слезы, он тихо склонился и умер.

Тогда, все прокаженные бросились к могиле Елизаветы, припадали к ней грудью и получали исцеление по своей вере.

С тех пор прошло много лет, и, хотя святой Елизавете не соорудили раки, в народе ее объявили святой.

Многие страждущие находят у нее исцеление от скорбей и болезней и называют ее «Сосуд светлой радости».

А на могиле святой выросли необыкновенные цветы и окраска у них такая алая, что им дали имя «Уста святой Елизаветы».

По свидетельству блаженного Мартина, цветы эти растут только на могиле святой Елизаветы, и на всей земле нет другого места, где бы еще росли такие цветы.

Велика благость Господня и неисповедимы пути Его.