И тогда Рита Погорелова заплакала – в первый раз за много дней. Слезы текли и текли у нее из-под закрытых век, но она не вытирала их и не выпускала Мишкиной руки…

Поезд причаливал к перрону. Игорь пришел встретить Катерину с матерью, потому что Катьке нельзя было таскать тяжести. Вагоны плавно плыли мимо, и ему показалось, что в окне мелькнула рыжая голова лейтенанта Скрипковской. Лязгнули тормоза, откинулись ступеньки, и приезжий люд начал заполнять перрон.

– Игорь, Игорь!

Катерина тащила какой-то огромный баул, и он недовольно перехватил его. Ирина Сергеевна благодарно ему кивала, передавая корзины с фруктами, сумку с притороченным пляжным зонтом, еще какие-то вещи… «Сколько же женщинам всего нужно! – подумал он. – Хорошо, что я догадался их встретить».

Катя все заглядывала ему в глаза, пока он тащил их багаж на площадь, к стоянке такси, потом не удержалась и, оставив мать стоять в очереди, отволокла его в сторонку.

– Игорь, что у тебя случилось?

– У меня? Ничего… Кота вот завел.

– А неприятности? Ну, ты говорил?..

– Рассосалось уже, – заверил он ее.

Катька была еще худющая, с нежно-золотым загаром, но волосы уже отросли и кудрявились на концах.

– Ты сейчас на работу? – спросила она.

– Отпросился. – Он кивнул на их поклажу. – Сказал, друга встретить надо…

– Спасибо. Ну, если не хочешь, то и не рассказывай. Если слишком личное…

Что ж… Он всегда говорил, что интуиция у лейтенанта Скрипковской превосходная.

– Это ты точно подметила. Слишком личное. Но когда-нибудь расскажу, – пообещал он.