Бурунов кивнул головой:

— Правильно. Очень правильно вы поняли нашу задачу, Ларионов! Газета должна быть у каждого бойца. А главное — за нами, — обратился он к Коломыченко. — Завтра увидим, на что наши штурмовики способны.

* * *

Получив задачу, лейтенант Еж прикинул по времени, сколько ему надо для изучения объекта атаки. К полудню он установил, что гарнизон дома небольшой — человек пятнадцать. У немцев четыре легких и один станковый пулемет. Завтракают немцы между восемью — девятью часами. Гарнизон поддерживает минометная батарея. Обо всем этом он доложил командиру полка, нанес все разведданные на карту. Его сведения совпадали с теми, что были у помощника начальника штаба по разведке, который дополнительно сообщил, что с южной части дома, из дзота, гарнизон прикрывает фланкирующий пулемет, а с восточной стороны заминированы подступы.

В три часа дня Коломыченко доложил Бурунову о том, что штурмовые группы полностью укомплектованы, провели тренировочные атаки, каждый боец знает свою задачу, а командиры групп закончили разработку планов атаки своих объектов. Бурунов пригласил к себе командиров и посвятил их в общий план действий, по которому предусматривались с наступлением темноты, между девятью и двенадцатью, вылеты По-2 и бомбежка артиллерийских позиций врага и ближних тылов. В промежутках между вылетами, когда самолеты заправляются, огневые налеты производят гвардейские минометы и наша артиллерия. С двенадцати ночи и до рассвета, около пяти часов, артиллерия и минометы периодически обстреливают, держат в напряжении врага и мешают ему в подготовке к дневным действиям. А утром три штурмовые группы переходят в атаку. Причем группа Шашина и Куралесина с предварительным огневым налетом артиллерии по дзотам, а группа лейтенанта Ежа без артиллерийской подготовки.

Бурунов доложил подробно план действий штурмовых групп дивизии командующему армией. Тот одобрил, но порекомендовал начать атаку не утром, а на рассвете.