Я покосилась на Стаса, который делал вид, что не замечает моего странного состояния, затем тяжко вздохнула, и поднялась. Что-то мне совсем не хотелось так поступать с этим мужчиной, использовать его, а потом оттолкнуть. Почему именно оттолкнуть? Так я же не смогу с ним отношения в дальнейшем поддерживать, он же никто. «Мда, Карина, молодец, — мысленно поздравила я себя, — ты стала ханжой, а не просто стервой».

Наверх подниматься не стала, а прошла в гостиную, чтобы одеть Мальчику поводок и намордник. Последний оказался щенку великоват, поэтому я просто зашвырнула его на новый диван. Стас крикнул, что он готов, и заглянул в гостиную.

Кивнула ему, хмуро проводила его спину взглядом, пробурчав себе под нос, рада за тебя, что ты готов, мужик же, а я вот не готова…р-р-р…

Баба Настя разместилась на заднем сиденье джипа, кряхтя и постанывая все время. Рядом усадили и щенка, привязав того за поводок к дверной ручке. Мальчик тут же улегся на задние и передние лапы и сонно зевнул. Стас запрыгнул на пассажирское сиденье рядом с моим, пристегнулся и, улыбнувшись, вопросительно посмотрел на меня. Хмыкнув на его восторг, который можно было с легкостью прочесть на его лице, не понятно чем вызванный, я завела двигатель и вырулила со двора.

* * *

Кривоусово встретило нас знойной жарой и вяло двигающейся процессией коров-овец-пастухов…последние были к тому же и в дупель пьяные, и это по такой-то жаре. Пока эти чурбаны сообразили, что неплохо бы освободить проезжую часть от своих парнокопытных, я уже была на взводе. К тому же пить очень хотелось, а жажду утолить было нечем. Мы даже не сообразили прихватить с собой воды.

Когда перед нами появилась амбулатория, то баба Настя даже издала протяжный вздох радости, и довольно бодренько выдвинулась в сторону покосившегося крыльца. Стас не захотел оставлять домработницу одну и пошел с нею.

— Я отъеду на полчаса, — крикнула им вслед, и не дождавшись ответа, вырулила в сторону церквушки.

Батюшка оказался на месте, и даже свободен после утренней службы. Застала я его в огороде, где седовласый старец поливал огурцы.

— Добрый день, святой отец, — обратилась я, не зная, как вообще должна обращаться к служителю церкви.

— И тебе не хворать, — добродушно ответил батюшка, отставляя в сторону лейку.

С легким прищуром из-за яркого солнышка он оглядел меня внимательным взглядом, затем спросил:

— Спрашивай, что надобно спросить…

Спохватилась, что стою столбом и неприлично пялюсь на его черные одежды, хлопнула себя по рту ладошкой и попросила уделить мне немного времени в помещении, а не то я сейчас в обморок от жары упаду.

— Что ж, тогда предложу и водицы святой испить.

А вот от воды, да прохладненькой, не отказалась бы ни за что. Напившись из ковшика в прохладном притворе, поблагодарила батюшку.

— Я уже была и оставляла номер телефона, но, увы, потом потеряла его. У меня трудности, батюшка, и довольно странные, можно сказать мистические. Простите, какое ваше святое имя?

— Зови меня отцом Феофаном, — затем огладив бороду, тихо спросил: — И что же за беда приключилась такая?

И тут я выложила все, как на духу, не скрывая, без прикрас и утаек. Решила, что если поверит, то поможет, а если нет, пойду к экстрасенсам.

— Пойдем, сестра, поговорим в другом, более спокойном месте, — и поманил меня на улицу.

Обошли мы церквушку, зашли в другую дверь. Должно быть, это была жилая часть, так как пахло вкусно, словно еду кто готовил. Коридор привел к кабинету, в котором располагался стол с ноутбуком, стулья, шкаф, забитый до верху книгами.

Батюшка занял место за столом, а я на стульчике у входа. Комнатка была маленькая, почти не развернуться. Я не стала ходить вокруг да около, прямо спросила:

— Святой отец, скажите, можно очистить дом от неуспокоенного духа?

Батюшка наклонил голову чуть в сторону и посмотрел на меня с легким прищуром, словно сомневаясь в моем психическом состоянии.

— Вы хотите сказать, что в вашем доме обретает некий призрак? И как, позвольте поинтересоваться, вы это установили? Экстрасенсы сказали, али сами…

— Нет, к этим шарлатанам я не обращалась, но, поверьте, уже готова даже к ним бежать, — тяжко вздохнула, каясь в страшном грехе, — снится мне этот призрак, мучает по ночам…и, вообще, он. оно…хм, как бы это сказать, — мялась я, не глядя на батюшку, — вещи двигает в доме, щенка моего пугает, а недавно так меня прихватило, словно кто душить пытался…среди бела дня между прочим.

Святой отец покачал головой, задумчиво постучал по подбородку пальцем, и вдруг спросил:

— А вы живете случайно не в усадьбе Руковишникова?

Я встрепенулась, неуверенно улыбнулась, затем кивнула.

— Понятно…так значит.

— А мне нет.

Батюшка оперся руками о стол, и чуть склонившись в мою сторону, тихо сказал:

— Я был в том доме, три года назад…странные вещи рассказывала прежняя хозяйка, мда. Следов пребывания неуспокоенной души не обнаружил. Мой вам совет — посетите архив района, а можно и областной, поищите все, что можно на эту усадьбу. Не забудьте делать фотокопии, а с ними потом ко мне.

— Так вы бабу Матрену знали?

— Увы, нет…как же звали прежнюю хозяйку? Клавдия Степановна, — хмурился батюшка. — А кто такая баба Матрена?

Я уже ничего не понимала, как же так? Что еще за Клавдия Степановна?

— А вы ничего не путаете, святой отец? — Решила уточнить. — Мне дом подарила баба Матрена, а не Клавдия Степановна.

— Вот в том то и дело, что хозяйки меняются каждые три года…странно все это. Помнится, люди говорили, что заезжает в дом молодая, а через три года уже хозяйкой становится старая женщина…очень странно.

Все, я в ступоре! Это что же выходит, а? Через три года я либо состарюсь, либо продам какой-то бабуле в течение этих трех лет? Ничего не понимаю. А вот идея с архивами мне понравилась. Определенно.

— Что ж, спасибо за совет, — поднялась я.

— Не за что. Как только понадобится еще совет, обращайтесь, — кивнул батюшка мне в след и перекрестил на прощание.

Вернулась к амбулатории, позволив Мальчику погулять по газону, затем увидела, как вышли Стас с домработницей. Мужчина бросил в меня вопросительный взгляд, мол, куда это я ездила, и почему такая задумчивая, я махнула в ответ рукой и попросила присмотреть за щенком. Услышав от Стаса, что у бабы Насти все будет в порядке с рукой дня через четыре, облегченно вздохнула и отправилась в амбулаторию. Мне во что бы то ни стало нужно было убедиться во вновь приобретенном статусе «девушки». Очереди не было к акушерке, так что я сразу попала на прием. Не скажу, что осмотр был приятным, и когда я выходила, то заметила сочувствующие взгляды акушерки и медсестры, мол, надо же такая симпатичная и… в общем, обделенная мужским вниманием пациентка. Мда, неутешительные выводы, быть девушкой в тридцать совсем не комильфо.

В дом возвращаться не было никакого желания, но у меня были пассажиры, которых следовало все же вернуть к их прямым обязанностям. Все сидели в машине и ждали только меня. Хмурясь, уселась на место водителя и хлопнула дверцей. С кем бы посоветоваться, как быть в такой ситуации. Позвонить может маме…кстати, вот я, свинка, мама, наверное, волнуется, пороги моей квартиры все отбила, телефоны обзвонила, морги, больницы…блин, я же ее не предупредила, что исчезну так надолго. Не обращая внимание на тихие вздохи со стороны бабы Насти, которая должно быть волнуется, что ее тесто вот-вот убежит, на заинтересованный взгляд Стаса, который явно горит желанием что-то у меня спросить, и на Мальчика, нервно бьющего хвостом по сиденью, вынула из сумки телефон и набрала по памяти номер моей родительницы.

На третий гудок трубку взяли и печальным голосом раздалось «Алло…слушаю».

— Мама, привет, это я, — быстро произнесла, и покосилась на Стаса. Тот словно ушки навострил.

Под гневные тирады о моем свинстве и вообще неблагодарности, выскочила из джипа и отошла в сторону, не обращая внимания на проходящее мимо стадо овец и коз. А зря…


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: