Женщина, пригласившая Эммануэль накануне, была одета в бледно-зеленые колготки, мягкие балетки и нейлоновое платье с длинными рукавами. Гостья не смогла понять, какого цвета у женщины волосы. Слава богу, обтянутые нейлоном прекрасные груди выглядели теперь не менее привлекательно, чем в бикини.

Хозяин дома сидел в кресле и смотрел на Эммануэль с флегматичным взглядом. Он был в узких штанах из ребристого бархата, в тонком вязаном свитере и в шелковом платке.

Эммануэль подумала, что перед ней парочка мерзляков. Молодой человек оделся, как для ужина. Эммануэль поразил его лысый череп, удивительный, гладкий, цвета слоновой кости, без малейшего намека на волосы. Внезапно Эммануэль поняла, что у молодого человека нет ни бровей, ни ресниц. Тем не менее ни отвращения, ни страха он не вызывал.

На черном кожаном диване, на спине, в картинной позе лежала абсолютно голая девушка-подросток.

Больше не было никого, субретка удалилась. Хотя… нет! Вот она, стоит в углу, в темноте. Видно, как спокойно вздымаются ее конусообразные груди.

Доктор наконец поднялся, наклонил голову, поцеловал Эммануэль руку и уступил ей свое кресло. Она оказалась рядом с лысым молодым человеком. Гость его представил:

– Мой замечательный друг Георг фон Хоэ.

Про себя Эммануэль поинтересовалась, что же в нем выдающегося.

– Эрик спит, – мягко добавил хозяин.

«Эрик, конечно, имеет право, – вздохнула (опять же про себя) Эммануэль. – Нечего со мной церемониться».

Немец протянул Эммануэль стакан. Все замолчали. Эммануэль показалось, что они тоже уснули.

Чтобы сделать хоть что-то, Эммануэль отпила немного из стакана, потом сделала еще глоток. Лишь осушив стакан, она почувствовала, что напиток с подвохом: у нее сильно кружилась голова. Девушка обиделась, решив, что ее подставили.

– Вы хотите накачать меня наркотиками, – сказала она.

Доктор вновь ожил и пожал плечами.

– В вашем стакане был только алкоголь.

– Значит, хотите меня опоить.

– Следить за дозой – ваша обязанность.

Эммануэль была не в духе, чтобы выслушивать подобные замечания. Она рассмеялась в лицо собеседнику:

– Значит, вы за этим меня вызвали! Рассказать о том, что во всем должна присутствовать мера!

«Может быть, мои претензии несправедливы, а рассуждения нелогичны, но, по совести сказать, я начинаю задумываться о том, что вообще я здесь делаю!» – переживала Эммануэль. Никто особенно не интересовался ее присутствием. Может, все собрались для того, чтобы молча пить? Реплика, адресованная Эммануэль, застала ее врасплох:

– Раз уж вы так хотите все назвать своими именами, я скажу вам, какова ваша роль здесь: вы пришли, чтобы мы вдоволь вами насытились.

Хозяин слегка повернул кресло, в котором сидела Эммануэль, и окинул девушку похотливым взглядом, который, впрочем, удивил ее меньше, чем последовавшие затем слова:

– Игра, которую мы вели вчера, больше нас не развлекает. Я рад за вас, если вам ее достаточно. Но нам нужно нечто большее, чтобы по-настоящему возбудиться. Мы любим оргазм не меньше, чем вы. Так что сегодня вы позволите нам получить все, что нам необходимо для полноценного наслаждения. Вас вчера уже удовлетворили, теперь наша очередь.

Эммануэль немного испугалась, но решила, что драматизировать еще рано. Прежде всего необходимо было распознать вкусы и привычки этой компании. Девушка продолжила диалог:

– Коктейль, который вы мне дали, – часть вашей программы?

– Я не отрицаю того, что коктейль дали вам специально.

– Думаете, в пьяном виде я удовлетворю вас лучше?

– По крайней мере, вы будете любезнее.

– А может, я из тех, кто интереснее в трезвом виде?

Впервые за все время хозяин снисходительно улыбнулся:

– Давайте не будем тратить время и вас убеждать.

– Вы считаете, что я не хочу вам отдаться? Вы ошибаетесь! – смело заявила Эммануэль.

– Вы не знаете, что мы хотим с вами сделать, – неожиданно вмешалась женщина, словно внезапно проснувшись.

Эммануэль уже представляла ее с хлыстом и цепями в руках.

– Вы будете меня пытать?

Хозяина, казалось, позабавил этот вопрос.

– Вы начитались дурной литературы, – заметил он. – У нас богатое воображение.

– Мы хотим лишить вас природных свойств, – сказала хозяйка.

Ее муж пояснил:

– Изменить вашу чувствительность и ваше сознание. Заменить вашу волю другим свойством. Возможно, после этого ваша сексуальность вновь будет представлять для нас интерес.

Эммануэль подумала о том, что напрасно она до сих пор отсюда не сбежала.

– И что я должна буду делать после того, как вы меня измените по своему вкусу?

– То, что по своей воле вы бы не сделали.

– Я буду выглядеть иначе? – испугалась Эммануэль.

– Да, но не хуже – лучше.

– Меня устраивает моя внешность.

– Вы можете стать более естественной. В любом случае изменится главным образом ваше сознание.

– Я стану чудовищем?

– По социальным меркам – да, пожалуй, слово «чудовище» будет относительно верно отражать вашу новую сущность.

– Я начну совершать преступления?

– Конечно, но разве вы уже этого не делаете?

– Но я никому не причиняю вреда, а в том, что глупцам не по нраву мои поступки, моей вины нет.

– У каждого свои жизненные установки. Вот нам, например, не по нраву ваша свобода воли.

«Нарвалась! – подумала Эммануэль. – Теперь придется заплатить за неосторожность и безрассудство. Но без битвы не сдамся!»

– Рабство женщин никогда не пугало, – храбро произнесла Эммануэль, у которой уже начинало сосать под ложечкой. – Все, что связано с наслаждением, – уместно.

– Мы сделаем вас больше чем рабыней.

Эммануэль пугало то, что она до сих пор толком не могла оценить степень опасности.

– Я знаю, – сказала она, – вы хотите меня загипнотизировать.

– Рекомендую вам отказаться от своих романтических гипотез. Лучше сохраняйте спокойствие.

– Думаете, мне страшно?

– Это меня не интересует. Меня интересует состояние, в которое мы вас погрузим.

– Почему вы мне его не опишете? Может, я найду вашу затею забавной и подготовлюсь к эксперименту!

Хозяин впервые посмотрел на Эммануэль с любопытством.

– Мне все равно, найдете вы нашу затею забавной или нет, потому что у вас больше нет выбора. Вы должны подчиниться.

– Но ведь вы привели меня сюда не силой. Я пришла по своей воле. Именно потому, что мне хочется поэкспериментировать.

На сей раз хозяин был действительно заинтригован.

– Но вы не имеете ни малейшего понятия о том, в чем будет состоять эксперимент.

– Правильно. Вот попробую и узнаю.

Он задумался и вдруг решился:

– Дело вот в чем, – произнес он. – Сначала мы введем вас в состояние гипероргазма. При этом никто к вам даже не прикоснется, в том числе и вы сами. Интенсивность и качество наслаждения, которое вы испытаете, не будет иметь ничего общего с тем, что вы чувствовали раньше, каким бы потрясающим темпераментом вы ни обладали. Вы буквально сойдете с ума от наслаждения. И в этом состоянии будете пребывать несколько часов.

– Сколько? – спросила Эммануэль.

– Думаю, на этот раз часа два.

Она скорчила гримасу, означающую, что два часа – это совсем недолго.

– А что потом?

– Психологически вы будете готовы подчиниться и согласиться на что угодно. Вам будет хотеться, чтобы вами пользовались, как вещью, как бездушным предметом – но не ради того, чтобы доставить наслаждение вам, а ради наслаждения окружающих. И вы неистово станете отдаваться всем, кому вздумается удовлетворить свои желания. Вы будете одержимы желанием доставлять удовольствие другим.

Эммануэль рассмеялась.

– Я действительно не понимаю, что особенного в вашем эксперименте! – воскликнула она. – Я уже испытывала то, о чем вы говорите, миллион раз. Если вам действительно хочется проделать все это со мной, то сразу скажу как эксперт: это будет для меня весьма приятно.

Доктор повернулся к своим друзьям, словно призывая их в свидетели.