Ники улыбается и кладёт телефон себе в карман.

— Если уж это говоришь ты, Олли, а ведь ты всегда питала слабость к Фабио…

Вмешивает Дилетта:

— По-моему, он заваливал все эти годы экзамены, только чтобы не расставаться с Ники.

— Да ладно, с чего ты взяла?

— Я в шоке, что вы не поняли, потому что, чтобы закончить школу, нужно просто делать домашнее задание.

Пока девчонки разговаривают, Ники удаляет сообщение, отправленное Алессандро, чтобы больше не рисковать.

— Знаете, я бы хотела прочитать текст песни, что он пишет обо мне.

— Мне тоже кое-что пришло на ум. Знаешь, это как Eamon, когда развёлся с женой.

— И правда, — говорит Олли, улыбаясь, — как называлась эта песня?

— Fuck you.

Дилетта начинает напевать её остальным.

— «Ты видишь, я не понимаю, почему ты мне так нравилась. Я отдал тебе всё, так тебе доверял… Я сказал, что люблю тебя, а сейчас это всё – просто мусор».

Она двигается, как лучшие рэперы, как некая странная помесь Eamon и Eminem.

— «К чёрту подарки, я мог с таким же успехом выбросить их. К чёрту все поцелуи, они ничего не значат. К чёрту и тебя, ведь я тебя больше не люблю… Ты думала, что можешь обмануть меня, но я всё понял, хоть и был идиотом. Ты издевалась надо мной, ты сосала у него. А теперь хочешь вернуться ко мне…»

Дилетта делает поворот и заканчивает песню самым чувственным «Yeah…».

Ники улыбается.

— Фабио Фобия не будет таким идиотом. Если бы он написал вот такую песню, то обязательно сообщил бы. Допустим, он бы написал и такую, но я-то абсолютно не хочу к нему возвращаться. Но, должна признаться, кое-что в этой песне имеет отношение ко мне…

— Что, выброшенные подарки?

— Оральный секс?

Ники качает головой.

— Мне жаль, но я вам ничего не скажу… — и уходит.

— Так, Волны… давайте снова пытать её! — Но Ники убегает. Девочки тоже бегут за ней в школу. Они пытаются поймать её и заставить говорить.

29

Алессандро закрывается в своём офисе. Смотрит на фото на столе. Берёт его, подносит к лицу, вертит в руках. Естественно, это он вместе с Эленой. Улыбается своим оптимистичным мыслям. Он надеется, что они снова будут вместе. Воспоминание. В ту ночь они ходили на шоу Alegria Цирка Дю Солей. Ему совсем не хотелось туда. А она очень хотела. И только по этой причине он достал билеты в первый ряд. Ради неё, чтобы видеть её улыбку. Чтобы видеть восхищение в её глазах, пусть она восхищалась не им, а эквилибристами в отличной форме. Чтобы видеть её, очарованную музыкой, огнями, всеми сценическими эффектами. И дышать её улыбкой и эмоциями от этого известного во всем мире спектакля. А теперь? Ничего не осталось, только пустой зал. А что будет со спектаклем моей жизни? Но он не может продолжать думать об этом.

Тук-тук. Кто-то стучит в дверь, тем самым прерывая тщетные поиски жестоких ответов.

— Кто это?

— Это я, Андреа Сольдини, можно?

— Входи.

Андреа выглядит очень смущённым.

— Прости, если прервал тебя, особенно если ты как раз размышлял над идеей, в которой мы так нуждаемся. Простая и сильная, прямо в сердце, победная и захватывающая…

— Да-да, говори, что случилось? — обрывает его Алессандро, не желающий признаваться, даже самому себе, что думал об Элене, только о ней, о ней единственной, все его мысли были тотально заняты только ею.

— К тебе пришёл поздороваться один твой друг. Говорит, у вас встреча. Какой-то Энрико.

— Не какой-то Энрико, а Энрико Манелло.

— Почему ты со мной всегда такой? Тебе звонили в офис, но у нас было совещание. А я просто пытаюсь помочь…

— Ладно, ладно, впусти его.

— А что насчёт нашего разговора? Ты уверен?

— Ты о чём?

— О помощи.

— Какой помощи?

— Чтобы меня информировали о работе противника, о любых идеях?..

— Сольдини!

— Ладно, ладно, я ничего не говорил. Но имей в виду, что и это я делал, только чтобы помочь, — он скрывается за дверью, открывая её, чтобы впустить Энрико.

— Здорово, старик. Ты и правда пришёл. Я думал, у тебя какие-то повседневные проблемы.

Алессандро предлагает ему кресло. Потом он видит, что Энрико серьёзно обеспокоен. Он старается сесть как можно удобней.

— Хочешь выпить чего-нибудь? Чай, кофе, кока-кола, кинотто? Ещё у меня есть Ред-Булл, смотри… — он открывает маленький холодильник с прозрачной дверью. — Его у меня тут много! — холодильник заполнен баночками цвета синего металлика. — Просто мы провели отличную рекламную кампанию, а они оказались очень щедрыми.

— Нет, спасибо, я ничего не хочу.

Алессандро садится напротив него. Видит фото, на котором они с Эленой смеются, и убирает её в сторону, пряча за другие рамки. Затем удобнее устраивается в кресле.

— Рассказывай, друг мой. Что могло с тобой случиться?

— Это было фото Элены, то, что ты спрятал, правда?

Алессандро начинает оправдываться.

— Да, но я его не прятал, просто убрал.

Энрико улыбается ему.

— Думал, что Элена тебе изменила? Вы ведь расстались, так? Ты вчера нам об этом сказал.

— Да, расстались.

— Как давно?

— Уже больше двух месяцев назад… Она ушла из дома.

— И ты никогда не думал, что она могла изменить тебе, может, даже с кем-то из нас? Например, со мной?

Алессандро замирает, словно пригвождённый к креслу. Потом он смотрит прямо в глаза другу.

— Нет. Я никогда так не думал.

Энрико ему улыбается.

— Хорошо. Это очень хорошо, ты знаешь? Я не знаю, сойдётесь ли вы снова. Но это было бы замечательно. Я хочу сказать, что единственное, чего я желаю тебе, – чтобы вы снова были вместе, если это – то, чего ты хочешь на самом деле, но в любом случае ты молодец, ты жил эти два месяца без драм и ревности. Это прекрасно, что, хоть вы и расстались, ты не думал, что она тебе изменила… Это замечательно.

Алессандро смотрит на него.

— Я тебя не понимаю. Я ошибаюсь? Правда? Тебе есть, что сказать мне?

— Нет. Шутишь? Я по поводу своей проблемы, только своей.

Они сидят в тишине. Алессандро не знает, что и подумать. Энрико прячет лицо в ладонях, потом кладёт их на стол и смотрит Алессандро прямо в глаза.

— Алекс, боюсь, что Камилла мне изменяет.

Алессандро откидывается на кресле и делает глубокий выдох.

— Извини, а ты не мог сказать мне это прямо? Ты зашёл настолько издалека, заставил меня думать чёрт знает что, навоображать себе с три короба, разволноваться…

— Я хотел знать, сможешь ли понять меня. Измена. Ты не знаешь, каково говорить такое… Тебе повезло, что ты ничего такого не испытал. Это зверь, пожирающий тебя изнутри, разъедающий, разрывающий в клочья, ломающий тебя. Ты днями и ночами ломаешь голову…

— Да, да, я тебя уже понял, хватит.

— Поэтому я задавал тебе столько вопросов. Я уже сказал, ты не можешь понять этого.

— Ладно, я не понимаю.

— Нет, не понимаешь, но не говори с такой иронией.

— Я ничего такого не делаю. Просто я пытаюсь понять, но ты говоришь, что я не могу понять.

— Тогда постарайся ещё. Видел фильм «Неверная» с Ричардом Гиром?

— Да, кажется, мы смотрели его все вместе.

— Да, ты тогда ещё был с Эленой. Помнишь ту историю?

— Более или менее.

— Если не помнишь, я тебе расскажу. Она, красотка Диана Лэйн, там её звали Конни Самнер, замужем за Ричардом Гиром, Эдвардом. Они прекрасны и кажутся счастливыми. У них восьмилетний сын, пёс, и все в Сохо завидуют им. В один ветреный день Конни встречает того красивого парня с длинными волосами. Она упала, поранила колено и согласилась пойти к нему домой, чтобы он наложил повязку. Просто чтобы он ей помог. А потом, потом они весь фильм трахаются, как кролики!

— Не упрощай. Там было не только это.

— Было только то, что ты сам понял.

— Да, но я тебя уверяю, я всё понял, как надо.

— Ладно, всё равно, от этого фильма меня стало тошнить, но самое главное случилось потом, и я прекрасно всё помню. Под конец фильма все стали подниматься со своих мест, Элена посмотрела на Камиллу, и они друг другу улыбнулись. Теперь ты понимаешь?