— Ты взяла четырнадцать… Вот, твоя резинка.

Ники улыбается.

— Спасибо, идём.

Они возвращаются в бунгало.

— Я схожу в душ и переоденусь, это быстро. Посиди пока здесь.

Ники видит Мастина за стойкой бара.

— Хей, принесёшь нам своих восхитительных брускетт, пока я в душе?

Старик улыбается ей из-за стойки.

— Как пожелает принцесса. Хотите ещё и дорады[9]? Мне только что привезли самые свежие.

Ники смотрит на кивающего Алессандро.

— Да, отлично, Мастин. А мне ещё зелёный салат с помидорами, но только не перезревшими, ладно?

Мастин кивает.

— Вы тоже хотите, Алессандро?

Ники убивает его взглядом, прежде чем войти в душевую кабину.

— Мастин! Не обращайся к нему на «вы»! Он сегодня маленький ребёнок, — улыбаясь, она исчезает за дверью.

Немного позже они сидят за столом. У Ники всё ещё мокрые волосы. Она откусывает брускетту, затем смотрит на Алессандро.

— Вкусно, правда? Я хожу сюда только ради этого.

Алессандро съедает одну из своих.

— С моим голодом я бы не отличил моллюсков от мидий.

Ники смеётся.

— Вообще-то, это улитки!

— Они для меня сейчас маловаты.

Ники съедает ещё немного, протирает тыльной стороной ладони рот, а потом культурно вытирает руку салфеткой.

— Ладно, пора возвращаться к рабочим моментам.

— Что ты такое говоришь? Мы сюда приехали расслабляться.

— Мы уже расслабились. Я уверена, что сейчас тебе в голову придёт блестящая идея, даже лучше, чем волны, которые я брала. Давай, всему своё время. На этот раз сделаем всё наоборот: потехе – время, делу – час… А потом, может быть, снова развлечёмся.

Алессандро смотрит на неё. Ники улыбается. Она немного возбуждена. Она берёт его руку, в которой его брускетта, и направляет её в свой рот, потом уже сама берёт улитку и тоже съедает.

— Я уже говорила, они восхитительны. Давай, ешь!

Алессандро жуёт. Потом подбирает упавшую из блюда улитку и кладёт её в рот Ники. Она откусывает и кусает его палец.

— Ай, это же больно!

— Вот видишь, ты как маленький! Так что, ты расскажешь или нет?

Алессандро вытирает рот салфеткой.

— Ладно, в общем, японцы хотят запустить производство конфет.

— Неплохо!

— Я тебе ещё ничего не рассказал.

— Да, но история мне уже начинает нравиться!

Алессандро качает головой и начинает объяснять ей всё: от названия карамели, ЛаЛуна, до соревнования с новым молодым креативщиком.

— Я уверена, что он противный тип, на вид шикарный, один из тех, кто считает себя лучше всех, но на самом деле никогда ничего не делает.

— No comments, — говорит Алессандро с улыбкой.

Он продолжает объяснять ей. Риск переезда в Лугано, мошенничество Сольдини, слоган, который они должны придумать, как и общую идею всей кампании.

— Окей, я всё поняла. Я уже кое-что придумала! Готов? Вместо той красотки, блондинки, которая танцует с карамелью… Как её?

— Мишель Хунцикер.

— Да, точно… Мы можем сделать танцующей вместо неё коробочку конфет, а вокруг будет куча девушек, которые хотят её съесть.

— Это было уже давно, конфеты под названием Charms.

Алессандро прикидывает в голове, родилась ли она уже на тот момент, но решает не говорить этого. Ники подпирает подбородок рукой.

— Вот чёрт, значит, они украли мою идею!

Алессандро смеётся.

— Друзья мои, у нас здесь дорады и салаты! — за их спинами появляется Мастин и кладёт блюда на стол. — Зовите меня, если ещё чего-нибудь захотите, я буду рядом.

— Окей, Мастин, спасибо!

— Ммм, аппетитно выглядит! — Ники раскрывает рыбу вилкой. — Какой аромат, такая свежая… — Она делит её и отправляет кусочек в рот. — И такая нежная… Ммм, очень, очень вкусно. — Затем она достаёт двумя пальцами косточку. — Фу, кости!

— Ясно, ты будешь есть вот так… Хочешь, я почищу её тебе?

— Нет, мне нравится так. Я буду есть и между делом думать… Уверена, что мне прямо сейчас придёт в голову ещё одна блестящая идея, но такая, которую ещё никто не украл!

Алессандро улыбается.

— Ладно, согласен.

Он начинает доставать из её рыбы кости, даже самые мелкие. Потом смотрит на неё. Ники замечает это и с набитым ртом бормочет:

— Я думаю, думаю…

— Продолжай…

Одна вещь ясна: она никогда не принимала участие в мозговом штурме. Ники вытирает рот салфеткой, потом берёт стакан и выпивает немного воды.

— Окей, есть ещё одна! Приготовься.

— Я готов, — он вновь наполняет её стакан.

— Эта – просто шикарная…

— Хорошо.

— Итак… Сначала – это город, и вдруг всё превращается в коробочки с карамелью, и последняя коробка – ЛаЛуна. ЛаЛуна, город сладостей!

На этот раз пьёт Алессандро. И уже Ники наполняет его стакан.

— Так что? Что скажешь? Тебе не понравилось, да? Ты задыхаешься.

— Нет, я думаю. Это неплохо. Но немного похоже на рекламу с мостом, только там была реклама жвачки.

Ники смотрит на него и мотает головой.

— Никогда её не видела…

— Да ладно, жвачка «Бруклинский мост».

Ники ударяет кулаком по столу.

— Блин, даже эту у меня украли! Ладно, но идея с городом ведь другая.

Алессандро берёт в рот немного салата.

— Она другая, но не нова, похожа на старую. Нам нужно что-то совершенно новое.

Ники съедает кусочек помидора.

— Ничего себе, а у тебя сложная работа! Я думала, всё куда проще.

Алессандро улыбается.

— Если бы она была проще, то у меня не было бы машины, которую ты решила разбить.

Ники задумывается на мгновение.

— Нет, но зато был бы мой скутер, и ты умел бы кататься на сёрферской доске. И ты мог бы питаться вот так постоянно, здесь, у Мастина.

— Ага.

Алессандро снова улыбается ей.

— Но я встретил тебя.

— Да, точно. Всё потому, что ты хорошо делал свою работу. Ты настоящий счастливчик.

Они смотрят друг на друга немного дольше обычного.

— Послушай, Ники… — именно в этот момент звонит его телефон. Алессандро достаёт его из кармана. Ники смотрит на него, вздыхая.

— Опять из офиса.

— Нет, это мой друг, — он отвечает на звонок: — Говори, Энрико.

— Привет. Прости, я не мог больше ждать. Так что? Как ты съездил к Тони Коста?

— Никак.

— Как это – никак? Что ты хочешь сказать? Он отказался от дела? Или слишком дорого? Что случилось?

— Ничего, я ещё к нему не ездил.

— То есть как это – не ездил? Алекс, ты не понимаешь, мне плохо, я умираю. Каждое мгновение для меня как пытка.

Тишина.

— Где ты сейчас, Алекс?

— На совещании.

— На совещании? Но ты же не в офисе. Я звонил тебе туда.

— Выездное совещание, — Алессандро смотрит на улыбающуюся ему Ники. — Выездное и очень креативное.

Энрико делает вздох.

— Ладно, я всё понимаю. Извини, дружище. Прости, ты прав, но ты единственный человек, с которым я могу поговорить. Я тебя умоляю, помоги мне.

Услышав, каким голосом говорит его друг, Алессандро становится серьёзным.

— Ты прав, Энрико, прости меня. Я сейчас же поеду.

— Спасибо, ты настоящий друг. Поговорим позже.

Энрико вешает трубку. Алессандро убирает салфетку с бёдер и кладёт её на стол.

— Мы должны ехать.

Он собирается встать, но Ники хватает его рукой за локоть и останавливает.

— Окей, мы сейчас поедем, но перед этим ты вроде собирался мне что-то сказать.

— Перед чем?

Ники мотает головой.

— Перед тем, как зазвонил телефон.

Алессандро прекрасно знает, о чём она говорит.

— А, перед этим!..

— Да, перед этим.

— Да ничего особенного.

Ники тянет его за руку.

— Нет, это совсем не так. Ты сказал: «Послушай, Ники…»

— Ах, да. Эй… Послушай, Ники… — Алессандро осматривается. Наконец, он замечает то, что ищет. — Я говорил, что… Послушай, Ники, я рад, что познакомился с тобой, мы провели прекрасный день вместе, и ты позволила мне уделить время самому себе. А самое главное, как же чудесно разбираться в таких вещах, как эта! — Алессандро указывает на что-то за их спинами.