Энрико реагирует в момент.

— Из-за беспокойства, которое чувствуем внутри.

Дилетта улыбается.

— Как у Пессоа!

Энрико улыбается ей.

— Да, но наше проще. Мы мечтали о любви, преследовали её, находили, а потом снова теряли. День за днём, думая, что хорошее уже прошло, надеясь... и не успев ничего понять, мы потерялись в настоящем.

Дилетта смотрит на него с подозрением.

— На самом деле так и происходит?

— Я не такой.

Энрико смотрит на Алессандро.

— И что с того, что ты не такой? Только потому, что у тебя нет скутера, потому, что ты не делаешь того, о чём говорила Эрика. Кругом миллионы таких, как ты...

— Что ты хочешь сказать?

— Люди, которые избегают реальной жизни. Которые не растут. Позволяют времени просто проходить, работают, лишь бы занять себя чем-то. И, не зная как, однажды они понимают, что им уже сорок лет.

Ники обнимает Алессандро.

— Я перевернула его песочные часы.

Эрика делает свой первый глоток шампанского.

— Я обычно воздерживаюсь, но сегодня я решила напиться.

— И почему это?

— Из-за Джорджио, моего парня. Ему только двадцать, а он уже такой.

— И почему ты его не бросаешь?

— Не могу. Он очень хороший.

— Предсказываю, что однажды придёт момент, когда ты посмотришь на свою жизнь, вспомнишь о прошлом и спросишь себя, к чему ты потратила столько времени на такую чушь.

— Разве что Джорджио, увидев, что ты проснулась, не сбежит, оставив тебя беременную! — восклицает Пьетро, вынырнувший в реальность после того, как они с Олли уединились в уголке стола.

Энрико смеётся.

— Ага, именно это и делает Кристина с Флавио. Мы видимся с ним только на футболе, и он даже не остаётся с нами поужинать.

— Ладно, — Пьетро встаёт, — мне кажется, что это слишком жестокий анализ тех лет, которые на самом деле имели своё очарование. Культура, опыт и путешествия, в которых мы побывали. А сейчас... я ухожу!.. Пока.

Олли тоже поднимается и приближается к Пьетро.

— Пока, девчонки, поболтаем потом.

Алессандро словно замораживает сцена, когда они выходят вместе на улицу.

— Эй, куда вы идёте? — улыбается он потом, немного обеспокоенный. — Пьетро...

— Спокойно, мы просто прокатимся на её скутере. Я уже двадцать лет не садился на такой, не чувствовал этого холода, этого ветра на своём лице. Каждое утро я уезжаю на своём пикапе, потому что сначала мне нужно отвезти детей в школу. По вечерам я тоже не могу, потому что на скутере у моей жены растреплется причёска... И сегодня у меня появился шанс! Ясно? Или я не могу устроить себе простую и невинную прогулку на скутере по своему городу? Тебе кажется, что это уже слишком? К тому же, Олли уже достаточно взрослая, она знает, что делает.

Говоря всё это, он берёт её за руку, и они выходят из этой части зала. Ещё раз взглянув на остальных, Пьетро останавливается у бара.

— Счёт, пожалуйста, — улыбается он. — Мне преподнесли такой подарок... — он томно смотрит на Олли. — Это самое малое, что я могу сделать.

Олли безвольно облокачивается на барную стойку.

— Ты знаешь, как я вожу?

— Нет, но я себе представляю. Как и всё остальное.

— Не думаю... — Олли шаловливо улыбается. — Ты и понятия не имеешь.

И в одно мгновение Пьетро снова чувствует себя молодым, растерянным, слегка неуверенным. Он и не знает толком, что делать. Что сказать. Не находит своих обычных ответов, быстрых, ироничных, циничных. Но он возбуждён. И очень. Возбуждён, как никогда. Он быстро расплачивается своей кредиткой.

Он берёт чек, прячет бумажник в карман и ведёт Олли к выходу. Галатно открывает перед ней двери ресторана. Они выходят на улицу, движение кажется притихшим.

— Я найду свой скутер и вернусь, — Олли уходит, покачивая бёдрами, смешная, более женственная, чем обычно. Пьетро остаётся на месте и смотрит на неё. Делает длинный выдох. Достаёт из кармана куртки пачку сигарет. Берёт одну. Кладёт её, смятую, в рот, а она выпадает. Он поднимает её, и сигарета оказывается на своём месте. Он зажигает её. Делает долгую затяжку, очень глубокую, дым обволакивает лёгкие полностью, и он наслаждается этим моментом неожиданной свободы. Без времени, без цели, без спешки. Ах. С сигаретой он снова всё знает, как и всегда. Олли подъезжает на скутере и останавливается перед ним. Между ног у неё зажат второй шлем. Она наклоняется, чтобы взять его, но делает это медленно. Улыбка. Смешок. Взгляд. И эта рука, этот шлем между ног. И новая улыбка, которая превращается в обещание. Но всё прерывает голос.

— Пьетро! Это ты? Мне показалось, что я видела твою машину.

Позади него Сюзанна и двое их детей. Лоренцо, выглядящий для своего возраста слишком мужественно, улыбается.

— Привет, пап!

Каролина тоже с ним здоровается, но более решительно. Это естественно, ей ведь уже тринадцать. Пьетро тут же оказывается рядом с Сюзанной и целует её в губы.

— Привет! Какой сюрпиз! — он немного треплет Лоренцо по голове. Затем быстро целует Каролину, которая, будучи в своём возрасте, не слишком охотно подставляет ему свою щёку. Олли наблюдает эту сцену в молчании. Пьетро вновь приходит в себя. К нему возвращается уверенность.

— Какой прекрасный сюрприз... серьёзно! — Он поворачивается к Олли: — Ах, да, извините... — он указывает на улицу. — Как я уже сказал, дальше поезжайте прямо, на следующем светофоре поверните направо и всё время прямо, так вы попадёте на виа Венето.

Олли заводит свой скутер и уезжает, безо всяких спасибо. Пьетро смотрит, как она уезжает. Он качает головой.

— Невероятно! Словно делают тебе одолжение. Ты показываешь им дорогу, а они даже тебя не благодарят. М-да, нынешняя молодёжь...

Сюзанна улыбается.

— Ты тоже был таким... Да чего уж там, ты был намного хуже! Для молодых быть вежливыми – это практически дурной тон. А ты помнишь, что ты делал? Спрашивал дорогу и, более или менее поняв, ты просто заводился и резко уезжал, даже не давая человеку закончить свои объяснения.

— А с тех пор будто и ни дождика не прошло! Что вы здесь делаете?

— Мы ходили повидаться с бабушкой. А ещё приезжала моя сестра, но ей нужно было уехать рано утром, все дети думают, что поездка домой – это просто прогулка. А ты? — Сюзанна показывает на ресторан.

— Я обедал с Энрико и Алексом.

— Серьёзно? Давненько я не видела Алекса. Я зайду, поздороваюсь с ним.

— Ну, конечно, — и только сейчас, в этот самый момент, Пьетро подумал обо всех, кто за столом. И прежде всего о трёх обедающих с ними девчонках, слишком похожих на ту, что только что уехала на скутере. — Нет, постой, Сюзанна, лучше бы ты этого не делала. Мы вышли пообедать, потому что хотели поговорить. Ему плохо, понимаешь, плохо без Элены. И если сейчас он увидит тебя, нас с тобой вместе, а главное, Лоренцо и Каролину, наших детишек... семью, это всё, что он хотел бы иметь.

— Ты прав. Я об этом не подумала. — Сюзанна улыбается ему: — Какой же ты хороший.

— Почему?

— Потому что всё чувствуешь.

— Ну... Давайте я отвезу вас домой! Быстро, потом мне нужно вернуться в офис.

Все залезают в машину. Пьетро заводится. Олли стоит на углу. Она наблюдала всю сцену издалека. Тогда она возвращается назад, ставит скутер и снова заходит в ресторан.

— Эй, посмотрите-ка, кто это!

— Что случилось? Вы уже поругались?

Взволнованный, Алессандро поворачивается к Энрико.

— Должно быть, он стал к ней приставать ещё на выходе.

— Не думай сразу же так плохо.

Ники подходит к Олли.

— И? Можно узнать, что произошло?

— Он забыл, что женат.

— Как это? Что он тебе сказал?

— Ничего... Он рассказал мне, как проехать на виа Венето. Сначала направо, а затем всё время прямо.

— Вот урод!

— Он просто лжец! Предпочёл подвезти домой жену и детей.

— Что?! — Алессандро едва не падает со стула. — Снаружи была Сюзанна?

Олли утвердительно кивает. Энрико тоже бледнеет.

— Боже, представь, если бы она вошла и увидела нас здесь. Обедающих с тремя семнадцатилетними девушками.