Немного позже Дилетта проезжает по пьяцца дель Пополо, поворачивает к Порта и подъезжает к пьяццале Фламинио. Затем она останавливается у входа в «Вилла Боргезе», которая освещается ночью. Как странно. Здесь словно днём проходят потоки людей, которые заходят или выходят после пробежки, они чего-то ждут, может, пиццы, которая делает напрасными все их спортивные усилия. Две девушки смеются, быстро проезжая на роликовых коньках, в то же время парень делает трюки на скейтборде, поднимаясь и опускаясь по тротуару. Дилетта уже готова уехать, когда видит его. В какой-то момент она его даже не узнала. Но, чем ближе он подходит, тем лучше она различает его черты. И она вдруг чувствует себя счастливой безо всяких видимых причин.

— Привет, лицо злаковых батончиков! — кричит она ему из своей малолитражки.

Филиппо оборачивается и останавливается, опираясь обеими руками на слегка согнутые колени. Он глубоко дышит, но не кажется запыхавшимся. Дилетта подъезжает к нему.

— Ты кто?

— Как это – кто я? — Диллета ещё немного опускает стекло. Филиппо немного краснеет, но стыд пока не успевает добраться до его щёк.

— Дилетта!

— Собственной персоной и без батончика. Что ты делаешь? Какой глупый вопрос. Ты бегаешь.

— Да, точно. Я пришёл сюда, потому что здесь и ночью открыто. Это здорово. Дело в том, что, знаешь, я играю в баскетбол, и здесь я тренируюсь.

— Да ладно! А я играю в волейбол! Так что мы оба можем задать этим мячам! — довольная, она смеётся, поправляя волосы руками.

— Да! Но нужно быть осторожнее, чтобы мячом ничего не разбить! — и они враз начинают смеяться. И приближаются друг к другу ещё на шаг. Хотя и не знают об этом.

— Слушай, раз ты тоже спортсменка, ты бы не хотела побегать со мной в это воскресенье? Мы могли бы прийти утром, тогда бывает очень хорошо, и воздух свежее, — осмеливается предложить он, прилагая усилия, чтобы сохранить нейтральный тон, не зная, получилось у него или нет.

Дилета смотрит на него и немного усмехается.

— Ну не знаю, не думаю.

Филиппо резко теряет контроль над собой, и его голос звучит разочарованно.

— Ты бы хотела побегать вечером? Ну, тоже неплохо. Да и вообще, я просто так сказал.

— Нет, я говорила, что не думаю, что воздух будет таким свежим. Не заметил, что становится всё жарче? Пойдём, когда ты обычно бегаешь, или позже... в пять утра. Но мои родители этого не поймут.

Его щёки уже выдали его смущение, а теперь краснеют ещё и его уши.

— Да, и правда сложно поверить. Лучше в семь вечера.

Дилетта снова заводится.

— Тогда до воскресенья. Встретимся здесь?

Дилетта жмёт на газ и чуть-чуть сдаёт назад. Затем она оборачивается и смотрит на него.

— Окей! И принеси парочку злаковых батончиков, чтобы перекусить после тренировки! — и быстро уезжает.

Филиппо смотрит, как она исчезает из вида. Как в институте. Кровь понемногу сходит его лица. Воскресенье. Мы с ней. Здесь, в парке. Но он пока не знает, что перед этими воротами никто не будет его ждать.

89

Ночь. Дорожное движение свободное, медленное, ведущее Бог знает куда. К новым историям, к скрытому одиночеству в толпе, к беспокойному и сумасшедшему желанию снова увидеть кого-то, кто, возможно, до сих пор любит тебя.

Ночь. Ночь на передних сиденьях. Флавио медленно ведёт машину. Кристина смотрит на него.

— Ты уже был знаком с новой девушкой Алекса?

— Нет, я знал только, что он встречается с кем-то.

— И знал, что она такая… малышка?

— Нет, этого не знал.

Тишина.

— Правда, не понимаю, что может найти в такой девушке кто-то вроде него. Их ведь разделяют двадцать лет.

Флавио спокойно следит за дорогой. Потом он решается заговорить.

— Я не знаю её и не могу судить, но мне она показалась милой.

— Ты тоже таким был в двадцать лет. Ты был весёлым, беззаботным, забавным.

Флавио с мгновение смотрит на неё, а затем снова переключает всё внимание на дорогу.

— В двадцать лет куда проще найти повод для радости. Ты думаешь, что в твоём распоряжении всё время мира и ты сможешь изменить свою жизнь тысячу раз. А потом ты становишься старше и понимаешь, что это и есть твоя жизнь...

Кристина поворачивается к нему. Рассматривает его.

— Что ты хочешь мне сказать? Что ты несчастлив, будучи тем, кто ты есть, или живя так, как живёшь?

— Я счастлив. Но если ты несчастлива, то я тоже не могу. Я думал, что наша жизнь зависит от счастья нас обоих.

Кристина хранит молчание.

— Ладно, ты ведь знаешь, какой я была, я просто не понимаю, чего ты ожидал. Думал, что я наверняка уйду?

— Нет.

— А что тогда?

— Я думал, ты станешь счастливой. Ты хотела выйти замуж, завести ребёнка... И у тебя всё это получилось. Чего ещё тебе не хватает?

Кристина пару секунд молчит. А потом отвечает.

— Знаешь, что на самом деле меня беспокоит?

— Многие вещи.

Кристина смотрит на него, смотрит на него очень жёстко. Флавио понимает это и старается обернуть всё в шутку.

— Да ладно, я пошутил...

— Алекс должен был прийти на ужин с этой девчонкой, чтобы мы поняли, в какой момент между нами всё закончилось.

Ночь. Ночь, которая движется. Ночь, которая бежит. Ночь звёзд, спрятавшихся в тишине.

Энрико спокойно ведёт машину. Камилла смотрит на него и улыбается.

— Слушай, она мне нравится больше, чем Элена. Она довольно взрослая, спокойная, приятная, вежливая. Конечно, иногда, когда она говорит, то кажется таким ребёнком, но ведь это вполне нормально. Я думаю, она превратится со временем в прекрасную женщину. А тебе она нравится?

Энрико улыбатеся и кладёт руку на её колено.

— Не так, как мне нравилась ты в семнадцать лет. И не так, как нравишься сейчас...

— Ну же, скажи правду. Ты на три года старше Алекса. Ты бы хотел иметь рядом с собой такую молодую девушку?

— Она девушка красивая, с ней весело. Но это может кончиться тем, что они поймут, какие разные у них взгляды. Я только надеюсь, что ей не надоест Алекс.

— Или она Алексу...

— Он кажется мне таким спокойным.

— Да, это очень заметно, но не похоже, что она его правда волнует... Я хочу сказать, он, наверное, всё ещё думает об Элене.

— Нет, я так не думаю. Дело в том, что в таких парах мужчина осторожничает, это же естественно. Ты понимаешь? Он испугается проблем. И того, что ей не хватит терпения. То есть, она выходит из института, и после учёбы у неё весь вечер и вся ночь свободные... в то время как у него эти графики, работа, совещания, дела.

— И это всё важнее любви? — смотрит на него Камилла.

Он улыбается ей. Берёт её ладонь, подносит к губам и целует.

— Нет, на самом деле нет ничего важнее любви.

Облачная ночь. Ветренная ночь. Нежная ночь. Тёплая ночь. Ночь весело танцующих листьев. Иная ночь. Лунная ночь.

Сюзанна, не отрываясь, смотрит на него.

— Ты всё ещё мне не ответил.

— Я тебе уже сказал, я никогда её не видел, и она мне всё равно не нравится.

— Да, я это уже слышала, но в тот день, когда я встретила тебя у дверей ресторана, ты сказал, что был с Алексом, потому что он был немного подавлен.

— И это правда!

— Но они уже больше месяца вместе.

— Откуда я знаю, кажется, ты больше моего осведомлена. В тот день ему было плохо. Спроси его самого.

— Я спросила у неё. И она сказала, что у них всё хорошо, любовь и всё такое.

— Ну ладно, что ты хочешь от меня услышать?

— Итак, посмотрим, в тот день вы ходили обедать в «Panda».

— И что? Там были мы с Энрико и Алексом.

— Вы трое и больше никого?

— Да.

— И вы потратили все эти деньги? Я видела выписку...

— Мы взяли две бутылки шампанского, чтобы отметить с Алексом... Дорогая, я работаю в его офисе юристом и даже не сделал ему подарок...