Глава 4

За прошедшие несколько дней у меня не оставалось времени думать о чьей-то улыбке или о незнакомце. Мне приходилось организовывать похороны и утешать семьи усопших. Многие считали мою работу омерзительной, возможно, даже жуткой. Лишь малая толика людей понимает, что главной задачей похоронного бюро не является забота о покойнике, хотя она тоже к ней относится. Моя работа состоит в том, чтобы защищать интересы тех, чья жизнь зашла в тупик перед лицом потери. Ужасную процедуру прощания с усопшим я стараюсь провести, по возможности, легко, но в действительности это не так.

Так как неделя началась с трёх похорон в один день, я начала ценить помощь Джареда ещё больше, чем прежде. Папа и дядя всегда имели помощников, когда же я возглавила компанию, бизнес пошёл на спад, и мне пришлось уволить сотрудников, быстро перестраиваться и всё делать самой. Нет ничего невозможного, просто, чертовски тяжело. Джаред организовывал погребение и контролировал процесс от начала до конца, но его помощь – это роскошь, к которой, на самом деле, легко привыкнуть.

Если человек умирает в больнице или доме престарелых, то там есть персонал и перевозка для транспортировки тела. Но когда покойника надо забрать из частного дома, я никогда не езжу туда в одиночку. Большинство людей не умирают поблизости от входной двери, и мне одной очень тяжело поднимать тело или без посторонней помощи спускать его вниз по лестнице.

Ранним утром во вторник я получила сообщение о смерти. Женщина чуть за тридцать умерла дома, но была доставлена в морг больницы. Её супруг собирался прийти ко мне в офис, чтобы обсудить процесс похорон. Джаред взял на себя транспортировку.

С одними клиентами легче, с другими тяжелее. Когда умирают от тяжёлой болезни или в очень пожилом возрасте, смерть не является неожиданностью.

– Я просто в шоке, – мужчина, который сидел на стуле напротив меня, прижимал к груди маленького ребёнка. Он не плакал, но выглядел так, будто собирается это сделать. Маленькая девочка играла у его ног с кубиками, которые я держала наготове для детей. – Никто и не подозревал, что такое может произойти.

– Мне очень жаль, – произнесла я, ожидая продолжения.

Мне уже доводилось слышать страшилки о семьях, которым требовались самые дорогие гробы и места для захоронения, и о поспешных решениях. Некоторые похоронные бюро открыты круглосуточно, они стараются по возможности быстрее пропускать через себя людей. Мистер Дэвис, однако, оплатил моё время, и он получит именно то, в чём нуждается.

– Она ненавидела фургон, – рассказывал он. Ребёнок на его руках тихонько захныкал. Мужчина приподнял его. То, что это мальчик, я поняла по изображению бейсбольной биты на одежде. – Тогда почему она захотела в нём умереть?

На такой вопрос ответа нет, но мистер Дэвис смотрел на меня так, будто я его знала. Мне приходилось прикладывать усилия, чтобы не смотреть ни на маленькую девочку на полу, ни на младенца в его руках. Я очень старалась смотреть ему в лицо.

– Я не знаю, мистер Дэвис.

Он посмотрел на своих детей, потом перевёл взгляд на меня.

– Я тоже не знаю.

Вместе мы спланировали простое погребение. Он передал мне одежду для похорон, сообщил любимые цвета помады и теней усопшей супруги. Малыш закричал, мистер Дэвис вытащил из маленькой сумки-холодильника бутылочку. Пока мы продолжали разговор, он кормил ребёнка. Я позаботилась, чтобы Шелли забрала девочку и угостила её кексами и соком.

Для меня это было рутиной, для него же – концом той жизни, которую он знал прежде. Я сделала для него всё, что могла, но мистер Дэвис покинул бюро с тем же пустым взглядом, с которым и пришёл. Когда он ушёл, я спустилась в подвальное помещение, где производили бальзамирование, чтобы узнать, привёз ли Джаред тело миссис Дэвис. Привёз. Так как у Джареда ещё не было лицензии, ему запрещалось, производить какие бы то ни было манипуляции с телом в моё отсутствие, но он уже подготовил наши рабочие материалы и включил музыку.

Когда он снимал простынь с головы покойной, то выглядел непривычно молчаливым. Обычно Джаред весельчак с чувством юмора. Не то чтобы он неуважительно отзывался о людях, которых мы готовили к погребению, или что-то в этом роде, просто иногда дурачился. Сегодня же он не шутил и не улыбался.

– Она такая молодая, – он смотрел на покойницу.

Я тоже оглядела миссис Дэвис: глаза закрыты, выражение лица спокойное, кожа бледная, а когда её нашли, была розоватая от отравления угарным газом. Сейчас же этот оттенок улетучился.

– Да, она такого же возраста, как и моя сестра, – тихо заметила я.

– Вот дерьмо. Значит, она и возраста моей сестры, – Джаред в испуге уставился за меня.

Он отвернулся к раковине и энергично вымыл руки, почти по плечи опуская их в воду. Я и забыла, что Джаред до сего момента никогда не имел дело с людьми, подобными миссис Дэвис. Он работал у меня уже шесть месяцев, и через наши руки прошло множество смертей из-за болезней и возраста, даже парочка несчастных случаев. Работать же с самоубийцами нам не приходилось. Фактически, никто из умерших не был моложе сорока пяти лет.

Когда Джаред повернулся ко мне, то выглядел, будто всё у него под контролем.

– Ты готова? – осведомился он.

– А ты? – я не торопилась приступать к работе. Спешить нам некуда.

– Конечно, – кивнул он. – Да.

– Почему бы тебе просто не рассказать, с чего мы должны начинать? – я задала этот вопрос, чтобы напомнить ему, что речь шла о работе. И неважно, что эта работа иногда нас будоражила.

Джаред протараторил все этапы процедуры, которую требовалось выполнить, но его взгляд не отрывался от лица миссис Дэвис, и во время работы он даже пару раз отвернулся. В конце концов, я положила руку на его плечо.

– Может, передохнём?

– Да. Хочешь содовой? – Джаред сделал долгий и медленный выдох и кивнул.

– Давай, – мне перерыв не требовался, но пришлось его сделать.

Из древнего автомата, который стоял в комнате отдыха в конце коридора, Джаред принёс нам по бутылке. В эту комнату с потрёпанной мебелью и поцарапанным полом клиентов не водили. Она предназначалась для персонала: в ней можно было пообедать или немного расслабиться.

Джаред открыл свою бутылку и растянулся на изношенной кушетке. Я же рухнула в старенькое кресло, на котором лежали разномастные подушки. Мы пили молча. Сверху до меня доносился тихий стук каблуков Шелли по деревянному полу.

– Думаю, надо заменить звукоизоляцию, – сначала я посмотрела на потолок, потом перевела взгляд на Джареда.

– Хм, – он кивнул и уставился на горлышко своей бутылки.

– Тебя это гнетёт? – я наблюдала, как он заглянул внутрь бутылки, будто мог выудить со дна какую-то тайну.

– Да. Проклятье. Я знаю, что так нельзя, Грейс... – Джаред посмотрел мне в глаза.

– Всё в порядке, Джаред. Наша работа, по большей части, состоит из сострадания.

– Но тебя это не поразило, – заметил он. – Я имею в виду... Зачем?

– Ты хочешь сказать, что она слишком молодая? – холодные пузырьки углекислого газа защекотали моё горло и вызвали кашель. Лучше выпить кофе, но за ним надо подниматься по всей лестнице.

– Да, – Джаред снова бросил на меня вопросительный взгляд. – И... дети. Пока ты разговаривала с их отцом, я видел эту маленькую девочку с Шелли. Когда я привёз тело миссис Дэвис, то пошёл наверх и увидел её. Ей, наверное, около трех лет?

– Да. Я тоже так думаю.

– А тебе всё равно, – продолжил он.

– Это работа, Джаред. Она в том и состоит, чтобы максимально легко уладить дела для её супруга и семьи, и выполнить всё необходимое для миссис Дэвис.

– Да. Я знаю. Ты права. Только это довольно трудно. Правда? – Джаред потёр глаза, вылил остатки содовой в рот.

Я подумала о недавнем разговоре с Дэном Стюартом.

– Конечно, это печально.

– Не только печально, – Джаред покачал головой.

– Хочешь, я сама закончу? – великодушно предложила я.

– Нет, у меня рабочий день шесть часов, и маловероятно, что в будущем я никогда не столкнусь подобным, – он посмотрел на меня. – Но... как ты это делаешь, Грейс? Ты же не принимаешь близко к сердцу то, что не можешь выполнять свою работу, но чувство сострадания сохраняешь.

– Я научилась в конце дня оставлять работу за порогом, – пояснила я.

– А если за пару часов до окончания рабочего дня ты получишь звонок о новой смерти? – усмехнулся Джаред.

– Даже тогда, – я допила свою содовую и выбросила бутылку в ведро для переработки отходов.

– А как ты делаешь, чтобы это работало? – спросил парень, когда мы возвращались в помещение для бальзамирования.

«Что я делаю? Ухожу отсюда прочь и плачу мужчинам, чтобы они выполняли мои фантазии».

– Я много читаю.

– Наверное, мне надо начинать вязать на спицах, – Джаред тихонько фыркнул.

– Почему бы и нет, – мы продолжили работу. В инструкциях он не нуждался. – Из тебя, Джаред, выйдет отличный организатор похорон. Я тебе это уже говорила?

– Спасибо, – он поднял голову.

Мы закончили работу без дальнейшей психологической дискуссии, но, когда Джаред ушёл, я ещё раз задумалась над своими словами. Мои бурные отношения с Беном закончились на редкость мерзко. Он хотел жениться, а я нет. И вовсе не потому, что его не любила. Любить Бена было очень легко. На самом деле, я, также как и он, предполагала, что однажды мы поженимся и родим детей. Всё дело в создании семьи.

Я верила в любовь. Верила, что супружество – это навсегда. Мои родители после сорока трёх лет совместной жизни до сих пор счастливы в браке, и по работе мне встречалось множество семей, связанные узами взаимной привязанности.

С самого раннего детства меня окружала смерть. Но она не приближалась ко мне до того момента, пока я не начала стажироваться в фирме отца. Я планировала церковные службы, разговаривала со священниками, пасторами и раввинами, чтобы помочь скорбящим семьям, которые к нам приходили, чтобы проводить в последний путь любимых родственников и упокоить их с миром. Похороны не для мёртвых, а, в конце концов, для живых.