— Нет. — Многозначительно произносит она. — Оставайся на месте.

В комнате остаемся только мы с Айви, и между нами повисает неловкая тишина. Я понимаю, что сейчас услышу очередную лекцию о безрассудной Фин, но тут она меня удивляет.

— Прости за вчерашнее.

Я пожимаю плечами, не в состоянии найти ответ. Честно говоря, я в шоке.

— Я имею в виду, что сожалею не о том, что стало...с тобой, а то, что стало со мной. Я бы смогла сама его убить.

— Если бы он не был уже мертв?

— Да, именно, — говорит она. — Прости за мое поведение прошлым вечером.

Все еще без слов, не говоря уже о возникших подозрениях, я решаю вообще ничего не отвечать. Отсутствие комментариев в равной степени не подтверждает и не отрицает какие-либо проступки.

— Я понимаю, что это твоя жизнь, и ты лучше знаешь, что тебе нужно.

ОГО! Может мне стоит проверить слух?

— Ты собираешься что-нибудь ответить?

— Ты все еще пьяная? — поэтому она, должно быть, говорит такие вещи.

— Она не пьяная! — доносится голос с кухни. — Она выблевала большую часть выпивки обратно.

— Не знаю, о чем я думала, — бормочет Айви. Я не уверена, что она имеет в виду: злоупотребление алкоголем или ее реакцию. Она тянет за кисточки вязанное крючком покрывало, укрывающее ее ноги. — Мы...мы провели большую часть ночи, разговаривая, Нэт и я. Она хороший слушатель. Это не говорит о том, что ты — плохой, — быстро добавляет она. — Но ты с головой ушла в свои собственные проблемы.

— Так, значит дело не только во мне?

Хотя она не поднимает взгляда от покрывала, которое пытается распустить, ее губы приподнимаются с одной стороны, когда она быстро пожимает плечами. В последние дни уклончивость, кажется, стала ее коньком.

— Знаешь, ты ведь можешь со мной поговорить. — Я протягиваю руку и накрываю ее руку своей. — И со мной все будет хорошо. Думаю, прошлой ночью я просто немного вышла из себя.

— Поговорю, — отвечает она, глядя на меня. — Скоро. Но скажи мне одну вещь. Почему ты оставалась с ним?

На мгновение я думаю, что она имеет в виду прошлую ночь и Рори, но ее взгляд все мне объясняет.

— Я...сама бы хотела знать. — Вздыхаю я и начинаю кусать губу изнутри, боясь дальнейшего ответа.

— Это не из-за денег или стиля жизни. — Это не вопрос, и я ей благодарна за это, но все равно качаю головой.

— Брак, — шепчу я. — Мне казалось, что у нас это всерьез и надолго. Любовь. Верность. Все это.

— Ты не смотрела статистику? — спрашивает она, слегка улыбаясь.

— Я устала быть одной их них.

— Жаль, что ты не доверилась мне, — отвечает Айви, ее голос стал увереннее сейчас. — Не могу себе представить, через что ты прошла, а потом, вчерашним утром...

Я сжимаю ее руку.

— Давай не будем ворошить прошлое, пожалуйста. Я все еще перевариваю то, что узнала, думаю, в связи с этим... — поморщившись, продолжаю. — Прошлая ночь стала моментом разврата. — Моментом безумства, наполненного похотью, доказательством которого являются синяки на моих бедрах и неисчезающее ощущение его рук на моей коже.

— Ты вправе получить немного удовольствия.

— Эй! Никаких разговоров о шарах или других достоинствах, пока я не вернусь в комнату, — раздается крик из кухни. — Если бы не я, ты вообще не увидела бы его шаров, потому что отправилась бы в какой-нибудь задрипанный бар. Один из тех, где полно старичков!

— В любом случае, — Айви разворачивает мою руку, переплетая наши пальцы. — Не думаю, что у тебя было временное помешательство, когда ты отправилась домой к тому красавчику. Тебе просто было больно. — Я открываю рот, чтобы возразить, чтобы сказать ей, что я, в основном, была пьяной, но она перебивает меня. — Думаю, прошлая ночь в некотором роде сравняла счет. И полагаю, несмотря на то, что мы обе знаем, что ты не принадлежишь к типу женщин, предпочитающих случайные связи, если такой вообще бывает, то, что случилось прошлой ночью, наверно, было неизбежно. Это должно было случиться когда-нибудь. Ты вновь вернула контроль над своей жизнью.

Не-а, больше похоже на то, я почти ничего не контролировала. Особенно, когда он прижимал меня к зеркалу в коридоре, трахая меня сзади.

— И ставки были невысокими — тебе не причинили вреда.

Я и правда не знаю, что сказать. Очевидно, она и доктор Наташа, ПД, как псевдо доктор, наводили в моей жизни порядок, в то время как я всю ночь трахалась до одурения. И, кажется, сейчас они поют одну и ту же песню, только не совсем слажено.

Месть, похоже, стало ключевым словом недели; сначала Рори, а теперь и Айви. Но я не настолько ослеплена гневом, чтобы полагать, что случайная интрижка на одну ночь решит все проблемы. Это был момент безумства, последовавший за моментом просветления, потому что теперь я отказываюсь нести ответственность за смерть Маркуса. Этот человек лишил меня многого. Денег, сердца и силы духа. Он не заслуживает моей вины; он первым предал меня.

И кажется, делал это часто.

— Не причинили? — голос Айви резко возвращает меня обратно.

— Что?

— Вреда? — она начинает всматриваться в мое лицо — осматривает руки и ноги.

— Спорим, не больше, чем она просила, — говорит Наташа, возвращаясь из кухни и пытаясь удержать нагруженный чайный поднос. — Вот, — произносит она, ставя его на кофейный столик. — Слабозаваренный чай и простое печенье для немощных и ленивых. — Она передает Айви дымящую кружку и одну простую печеньку, парочка обменивается странным взглядом. Я не успеваю обдумать это, как Наташа протягивает мне кружку с чем-то, похожим на бледно-зеленую воду.

— Что это? — спрашиваю я, и, прищурившись, смотрю на содержимое кружки.

— Зеленый чай. Тебе полезно, — говорит она, ободряюще кивая. — В шкафчиках Айви полно всякой всячины.

— И? — потому что тут должна быть ключевая фраза.

— В нем много антиоксидантов, которые, как все мы должны знать, борются с воздействием свободных радикалов, полезны для твоего тела и кармически компенсируют последствия случайного перепиха.

— Полезно знать, — говорю я, пряча улыбку за ароматно дымящейся кружкой.

— И после того количества белка, что ты получила прошлой ночью, я подумала, что тебе необходим сахар, чтобы все это сбалансировать, — продолжает она, открывая небольшую тарелку.

— Белок? — спрашиваю я, понимая, что она протягивает мне сэндвич. Я отодвигаю уголок хлеба. Арахисовое масло и конфитюр.

— Нет! Только не это, — прерывает Айви, взмахивая рукой в жесте, похожем на прием карате. — Даже не думай. Меня все еще подташнивает, и я чувствую запах отсюда. Убери это, ради Бога!

— После того, как я просидела с тобой всю ночь, убирая с твоего лица волосы, покрытые блевотиной, ты даже не позволишь мне насладиться моментом компенсаторного веселья?

— Компенсаторного? — смеясь, повторяю я.

— Ага. Знаешь, у меня ведь есть общее свидетельство о среднем образовании. Это значит, когда ты не можешь иметь что-то свое, — отвечает она язвительно.

— Боже, просто не дразни меня едой, — вздыхает Айви, погружая оставшуюся половинку печенья в кружку. Секунды на три в комнате повисает тишина, затем Наташа снова заговаривает.

— Как там снежный вихрь?

— Прошлой ночью шел снег? — спрашивает Айви, поднимая глаза от своего напитка, ее взгляд скользит к окну и обратно. Ни я, ни Нэт не отвечаем. — Ради Бога, уже почти весна.

— Было, эм, хорошо, — отвечаю я, стараясь не улыбаться.

— Это было ласково и нежно или словно шторм?

— Серьезно? — невозмутимо спрашиваю я.

— Что? Я могла бы спросить, не было ли это большим отстоем.

Я качаю головой.

— Было хорошо, ладно? — мой голос обрывается на последнем слове.

— Сколько дюймов?

— А-а, Боже милостивый, — стонет Айви. — Прекратите. Я мучаюсь от похмелья, а не глухая! — она сутулится над своей кружкой, ворча что-то насчет хрупкого телосложения и попыток отдохнуть в комнате, заваленной трусами развратниц.

Так что, я отвечаю вполголоса.

— Высший балл по твоей шкале.

— Серьезно! — фыркает Айви, это восклицание, а не просьба о подтверждении.

— Прости, но все женщины в том баре трахали его глазами. Это было похоже на групповуху, так что, да, серьезно, — отвечает Нэт. — Я хочу узнать.

— Хватит, — ворчит Айви. — Я отправляюсь в кровать.

Мы все молчим, пока она нетвердой походкой покидает комнату. Хотя, как только дверь в спальню закрывается, Нэт сразу же возвращается к своим вопросам.