— Я не знала об этом, — возражаю я. — Они мне ничего не говорили. До тех пор, пока он не умер. Я его не убивала! — Я фактически взвизгиваю, когда понимаю, что сказала. Серебристый взгляд Рори превращается в сталь, заставляя меня поморщиться. — Я ... я этого не делала, несмотря на то, что писали в газетах. Я же говорила, что ты не захочешь знать, — чуть не плачу я.

— Ох, черт. — Тело Нэт, кажется, обмякло. — Ты ему не рассказала?

— А вообще собиралась? — тихо спрашивает Рори, все ещё держа мои руки в своих.

— Я не знала, как сказать. Предполагалась, что произошедшее между нами не будет ничего значить. — Он выглядит так, будто испытывает физическую боль, и у меня сжимается сердце. — Но теперь значит. О, Рори, правда. Рори, пожалуйста. Ты делаешь больно моим рукам.

Его пальцы расслабляются. Но я не хочу, чтобы он отпускал мои руки. Или отходил от меня.

— Посмотри, что ты наделала, — сердится Нэт, обращаясь к Мелоди. — Если бы не совала свой нос, куда не просят, этого бы не случилось.

— Я? Это из-за ее романов с богатенькими шейхами ее муж покончил с собой.

— Откуда, мать твою, ты взяла эту хрень?

— Из газеты, — обиженно отвечает она.

— Из надежного источника новостей, чья вчерашняя первая страница гласила: "Умпа лумпа позволил мне отсосать его Вилли Вонку"? Да ты ни хрена не знаешь, тупая корова. Ты — посмешище, как и твой долбаный брак.

— Я не позволю тебе так со мной разговаривать! — Мелоди выпячивает грудь, как возмущенная курица.

— А почему бы и нет? Все так говорят. Думаешь, еще не все в деревне знают, что "мой Ллойд" так много работает только потому, что терпеть не может свою жену?

— А я буду благодарна, если ты не будешь вмешивать сюда моего мужа.

— Конечно, почему бы и нет, — взмахнув руками, отвечает Нэт, ее голос становится громче. — И все же мне интересно, знает ли он, что в его жене побывало больше пальцев, чем в десятилетнем шаре для боулинга.

Апоплексия—хорошее слово. Оно также идеально описывает состояние, в котором прямо сейчас находится Мелоди. Она выглядит так, словно задыхается и в то же время готова лопнуть — вены выступают у нее на лбу — прямо перед тем, как она набрасывается на Нэт. Что, на мой взгляд, является ошибкой, потому что Нэт по крайней мере на восемь дюймов выше ее.

—Я тебе покажу! — кричит она. Как берсеркер. Настоящий неустрашимый воин.

— Ну попробуй, — смеясь, отвечает Нэт и разводит руки в стороны. — Ну давай — да я тебя на куски порежу! — За долю секунды, пока она запрокидывает голову, взгляд Мелоди перемещается на нож рядом с булочками Джун.

— Нет! — кричу я, пока Мелоди протягивает руку. Внезапно чашки, чайные пакетики, флаконы с оттеночными составами и тюбики с краской для волос рассыпаются по сторонам, когда Рори тянется к обезумевшей женщине, отрывая ее от пола.

— Ну все, хватит! — орет он, приподнимая ее чуть выше и подальше от ножа.

— Я ей покажу! — снова взвизгивает она, вырываясь из рук Рори. — Она больше не будет так обо мне говорить!

— Почему нет? Это же правда, — подначивает Нэт.

— Ты.— Рори тычет пальцем в Нэт. — Делаешь только хуже. А ты, — говорит он, бросая на меня взгляд. — Я не могу ... не здесь. Я разберусь с этим, — заявляет он, слегка встряхивая безумную Мелоди. — Ты придешь и найдешь меня. Ты знаешь, где. И, Фин? Будь готова на какое-то время задержаться, потому что, мне кажется, тебе есть, о чем рассказать.

И с этими словами он ловко выносит свой лишившийся рассудка груз через открытые двери.

— Эй, Мелоди. Звонили с сайта TripAdvisor! — выкрикивает на прощанье Нэт. — Просили передать, что твоя вагина заняла первое место, как самый посещаемый уголок в Шотландии!

— Я тебе пи**лей навешаю! — кричит она в ответ, ее голос разносится по коридору.

— А я всем расскажу, что у тебя рыжий лобок!

— Это лишнее, — говорю я, все еще слыша удаляющиеся протесты Мелоди.

— Мне от этого легче, — возражает Нэт. — Меня от нее затряхивает. Она настоящая блядища — пи*да с ушами.

— Кто?

— А что имел в виду высокий, мрачный и сексапильный, когда сказал, чтобы ты его нашла?

— Он не мрачный. — Не слишком.

— Настроение у него уж точно было такое, — продолжает она. — Так что, он имел в виду найти его сейчас или, когда он немного придет в себя?

Черт возьми.

— Он сказал, чтобы я встретилась с ним — в особняке.

Глава тридцать седьмая

Фин

— Черт возьми, весь мир против меня.

— Что? Что такое? Кому я должна надрать задницу?

— Никому. — По крайней мере, пока. Я сижу в крошечном "фиате" Айви у перешейка, который скрывается под водой прямо на глазах, под дождем, барабанящем по лобовому стеклу с такой силой, что дворники едва справляются с этим ливнем. Рискованно было бы пересекать перешеек на внедорожнике. А в этой малюсенькой итальянской жестянке меня смоет в мгновение ока.

Я поехала за Рори прямиком из салона. Он, может, опередил меня на полчаса, не больше. Мне следовало сразу же бежать за ним, но я запаниковала и засомневалась. Будет ли он по-прежнему меня хотеть? Неужели я еду к нему лишь с тем, чтобы быть отвергнутой? Но тут был только один выход — мне нужно его найти. Объясниться. Сказать ему, как много он для меня значит.

Время и прилив не ждут. Чтоб тебя, природа. Только благодаря Нэт на том конце телефона я ещё не выплакала все глаза.

— Ты ещё там?

— Да. Да, я тут. Но не там, где бы мне хотелось быть, потому что грёбаный прилив начался. — Я не буду плакать или рыдать, но я не говорила, что не буду ныть.

— Вот блин. И что делать?

— Буду просто сидеть тут и пялиться на океан, пока он не отхлынет обратно. — Сидеть и пристально вглядываться в узкую полоску суши, размышляя при этом, какая же я неудачница.

— Не будь дурой. Не один час пройдет, пока станет безопасно пересекать перешеек. Возвращайся обратно, и мы что-нибудь придумаем.

— Мне тут уже ничем не помочь. И что если Болячка опять заявится?

— Маловероятно. Она теперь нескоро нарисуется, особенно после того, как показала сегодня свое истинное я.

— Я такая тупо…

— Джун просит передать тебе, что, если будешь снова материться, она вымоет тебе рот мылом.

— Я на громкой связи? — Мой вопрос больше похож на стон, чем на слова.

— Да, дорогуша, — слышится бодрый голос Джун. — Почему ты не рассказала нам, что влюблена в этого молодого человека?

— Думаю, я сама поняла это только сегодня. Я говорила себе, что это всего лишь, э-э, секс.

— Такого не бывает, дорогуша.

— Если только тебя не Наташа зовут, — усмехается сама Нэт.

— Продолжай в том же духе, — сухо произносит Джун. — Может, ты о нем и не упоминала, но, как только ты вошла сегодня в салон, я сразу поняла, что он много для тебя значит.

— Я никому не говорила. Наверное, просто хотела оставить его… и все это… при себе.

— Не считая того первого раза. — Усмехается Нэт. — Ну, помнишь, когда Айви напилась в стельку? Тогда ты многим поделилась.

— Ой, она рассказала о своих любовных похождениях? — восторженно-мечтательно интересуется Джун.

— О похождениях разговоров было немного, но ее юбка была полна рассказов.

Я кладу свободную руку на руль, затем несколько раз бьюсь об нее головой.

— Что это было? — испуганно произносит Джун, и я останавливаюсь.

— Она, наверное, бьется головой о руль.

— Юная леди, — с упреком обращается Джун. — Возвращайся домой.

Что я и делаю.

Пересечение перешейка (вторая попытка) только гораздо позднее.

Уже темно и все ещё мокро. На самом деле, снаружи насколько мокро, что поездка по размытой океаном дороге может любого отпугнуть. Но, похоже, я тут не в полном одиночестве, серебристый фургон следует за мной. По извилистым дорогам и днем в сухую погоду тяжело ехать, что уж говорить про ночь и сырость — жутко страшно. Я так сильно сжимаю руль, что мне приходится сгибать и разгибать пальцы, чтобы снять напряжение. Фургон на хвосте только ухудшает ситуацию, его довольно яркие фары заставляют меня нервничать.

Наконец я сбавляю скорость, когда фары выхватывают из темноты подпорченных непогодой львов — песчаных привратников особняка Тремейнов. Потирая виски, я почти одной рукой делаю крутой поворот и чувствую, как начинает нестерпимо болеть голова.