— Но ведь Сельхозснаб обещал.
— С той поры на обещалках и ездим.
— Сейчас буду звонить…
Закончив дела в конторе, Костя обошел фермы, строителей, побывал в Кареве, в Шерстнях, — на дальние участки раскисшие дороги не пускали. Когда вернулся в правление, там его поджидали учительница Зоя Викторовна и старшеклассники — Игорь Ануфриев и Аня Швецова.
— Ну, как вы тут без меня? Продолжали работу или надоело? — Костя радостно пожимал им руки.
— Вот, Константин Андреевич… — Зоя Викторовна раскинула на столе похрустывающий лист ватмана, весь расцвеченный красными, зелеными и коричневыми полосами. — Это кислые почвы. Это бедные свободным фосфором. Выполнено, конечно, любительски. Не было сушильных шкафов, реактивов мало. Обследовали только часть земель… Вообще я вам должна сказать, что колхозу необходимо иметь постоянную агрохимлабораторию. Эти сведения уже через год могут устареть.
— Да, да, я об этом думал… — Костя, склонившись над картограммой, внимательно изучал ее. — Ну, спасибо вам! Вооружили!.. А то ведь я походил на командующего без карты. Не смейтесь, — ответил он на улыбки Ани и Игоря. — Я теперь вижу, куда везти калийные удобрения, куда фосфаты. Вот если бы вы всегда так помогали! Союз колхоза и школы, а?
— Говорите, что еще, — баском произнес Игорь.
— Ну а директор ваш, Аркадий Зотыч, не переменил свое мнение относительно школьной производственной бригады?
— Переменил, — ответила Зоя Викторовна. — Пришла директива из области. Собирается прийти к вам для беседы.
— Ах, директива! А без нее никак?.. — Костя посмотрел на учительницу, потом на ребят. — Да вы, я вижу, этому не рады?
— А чему радоваться-то, Константин Андреевич? — бойко, без смущения заговорила Аня. — Было свободное лето — теперь не будет.
— Кто вам такое сказал?
— А что, разве не так?
— А вот и не так! Совсем не так! Да вы садитесь, садитесь поближе. Разговор у меня с вами будет не короткий… — и он сам пододвинул к столу стулья. — Когда я возвращался домой, то заехал в село Ильинское, где школьная производственная бригада существует уже третий год. Познакомился со всем — интересно! Ребята живут лагерем. В палатках. На всем готовом. Разбиты на три смены. Одна смена работает, а две другие отдыхают. Вот ты, Аня, говоришь — «лето свободное». А многие ли уезжают из села на каникулы? Слоняются, не зная, чем себя занять. Да у ильинских ребят отдых куда интереснее! На машинах коллективно ездят в театр, в музеи, уходят на экскурсии по области! В прошлом году побывали даже в Москве на вырученные деньги. И работают не так уж много, четыре-пять часов в сутки, а потом — в лес, на луга, спортом занимаются!
— И что же они выращивают?
— Рожь. Шестьдесят гектаров. Кукурузу, мальву, свеклу, подсолнечник. Председатель там не очень-то дорожил удобрением: «Берите, не жалко!» — а ребята все пустили по назначению, и урожай у них выше колхозного. Ржи намолотили по двадцать три центнера с гектара! Не верите?.. Я и сам не верил, пока приходные квитанции не показали. Да вы соберитесь группой и поезжайте туда! Командирую!
— Константин Андреевич, а технику нам дадут? — спросил Игорь.
— Конечно!
— А не получится так — вспашут нам, посеют, и останется только сорняки выдирать да колоски собирать?
— Все будете делать сами, от начала до конца! Ну, конечно, под руководством агронома. Возможно, я сам возьмусь вам помогать.
— Тогда я согласен! А что? — обратился Игорь к Ане. — Летом все равно в колхозе работаю, так чем в помощниках ходить, на подхвате, я — сам за руль. Трактор и комбайн водить умею.
В окно заглянул Геннадий Семенович. Он был в резиновых сапогах и брезентовой куртке, в руках держал лопату.
Увидев в кабинете Игоря и Аню, крикнул с нарочитой строгостью:
— Вы почему тут? Все уже у реки!
Игорь и Аня выбежали из кабинета. Зоя Викторовна тоже поднялась со стула.
— Зоя Викторовна, — обратился к ней Костя, — хочу узнать, как вы устроены с жильем в нашем селе?
— С жильем?.. Да никак. Снимаю угол у колхозницы.
— Угол?.. Скоро мы построим несколько типовых домов, и в первом же для вас будет комната.
Зоя Викторовна засмеялась.
— Вот уж не думала, что моя помощь колхозу так обернется! А я, оказывается, расчетливая!
— Это мы выгадываем! Ну, еще раз спасибо! — он протянул ей руку, и они попрощались.
— Я тебе помешал — вспугнул ребят? — спросил Геннадий Семенович, когда учительница вышла из кабинета.
— Да нет… ничего… О школьной бригаде толковали.
— А-а… я так и подумал. А мы парк уже строим. Выкорчевываем пеньки. Чуть подсохнет, пустим бульдозеры выравнивать площадки.
— Я мельком видел, когда на ферме был. Место выбрали удачное.
— Пошли, поближе посмотришь.
— Пошли!
Костя глянул на улицу, убедился, что никого поблизости нет — только на другом конце села видны какие-то старухи, — и прямо через окно выскочил из кабинета.
Геннадий громко захохотал, и они вместе направились под угор, где парни и девушки с лопатами, с топорами, смеясь и галдя, выкапывали, выдирали из земли замшелые коряги.
За несколько дней до начала сева в колхозе побывал Бурмакин. Это был его первый приезд после смерти Артема Кузьмича. Разговаривая с Костей, Бурмакин то и дело пересаживался с места на место, вставал, ходил по кабинету.
— Так, так… Значит, руководим?.. Большая честь для молодого специалиста… Большая честь.
Костя пришел в кабинет из машинного парка, где тракторы выводились из-под навеса, и мысленно был еще там. Обдумывал, правильно ли распределены машины по участкам. От его рук и одежды исходил запах солярки.
Бурмакин достал из портфеля какие-то разлинованные бумаги и перелистывал их.
— Значит, с семенами дело обстоит неплохо?
— Семена есть, — ответил Костя, прислушиваясь к рокоту машин.
— А деньги механизаторам на зарплату?
— Не больше, чем в любом из соседних хозяйств.
— Не больше?.. Все потому, что не научились умно хозяйствовать, — колко заметил Бурмакин.
«Ну научите, если умеете?» — взглядом спросил его Костя.
— Не надо было свиней сдавать в ноябре. Подержали бы еще месяц-два, и сдали бы с большим привесом.
— А получилось бы наоборот, — усмехнулся Костя. Не раз он уже слышал такие советы, в которых все было дельно, кроме одного: в них не учитывались возможности. — Осенью у нас была свекла, картошка, жмых, и мы все это скармливали интенсивно. А если бы растянули на зиму, то…
— Зачем же тогда уменьшаете посев кукурузы? Вот они — недостающие корма!.. Нынче по всей области королева полей шествует победно, а у вас…
— Да, мы площадь под нее займем меньшую, но землю подготовим. Обеспечим надлежащий уход.
— Это что же? Все та же линия? — При очередном переходе с дивана в кресло Бурмакин остановился перед Костей. — Те же излюбленные тормоза?
Не позволяя себе закипать, Костя ответил спокойно:
— Тормозное устройство не отменяется и в космических ракетах… Немало я видел хозяйств, где пренебрегали этим, Их надолго вышибало из колеи.
— Вот что, Журавлев! Вы не Артем Кузьмич, чтобы гнуть по-старому! У вас просто нет должного влияния, авторитета в области!
— А вы считаете, что если я буду гнуть по-вашему, то авторитет у меня появится? — не удержался Костя.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга.
— Да, я не Артем Кузьмич, — продолжал Костя. — В этом вы правы. Но вот перед вами цифры. С ними-то вы не можете не считаться. Из них видно, что нам приносила кукуруза на больших площадях — доход или убыток.
— Так это же составлено еще при Артеме Кузьмиче! — Бурмакин лишь мельком взглянул на столбцы цифр.
— А разве он имел обыкновение брать их с потолка?
— Журавлев, не забывайтесь!.. — вспылил Бурмакин, но удержал себя и заговорил укоряюще, недоумевая: — Не понимаю… Молодой специалист, выпускник известной на всю страну академии, а держите сторону стариков-домоседов, которые дальше своего угла не бывали и всякое начинание встречают в штыки.
— Не всякое.
Но Бурмакин как бы не расслышал реплику и продолжал тем же тоном:
— А ведь вам, агроному, не надо объяснять, кто такой Гарст, как ведется животноводство, например, в Дании. И вместо того чтобы перенимать лучшее, вы…
Глаза Кости колюче сверкнули. Ему давно уже хотелось ударить этого человека резким словом, ударить за прошлое, за ту боль, которая неистребимо жила в сердце, но он не знал, как это сделать, и вот он сам ставил себя под удар.