М и ш к а (усмехнулся). Мало ли что где лежит. У другого вон машина по году без дела бывает, да не возьмешь ведь.

В а л е р и й. А ты это одобряешь?

М и ш к а. Раз деньги заплатил — твое. Владей.

Н е л л и. Ох! Хорошо, что никто не заплатил за небо и за солнце!

М и ш к а. Хм… чудно как сказала. (Несмело приблизился и глядит на холст.) Волны-то совсем и не похожи. Не так их надо.

Н е л л и. А как? Ну, покажи, покажи. Интересно.

Мазок, который сделал Мишка, получился очень нелепым, и все дружно захохотали.

М и ш к а (смущен). Нет, уж я лучше рыбалить пойду.

В а л е р и й. Да бери ты спиннинг! Бери! Владей, как небом и солнцем!

М и ш к а (просиял). Ну, спасибо! Я давно хотел попросить, да не смел! (Быстро исчезает.)

Н е л л и (смеется). Понял теперь, на что он засматривался?

Из домика выходят Ф и л и п п и Т е р е н т ь е в, продолжая ранее начатый разговор.

Т е р е н т ь е в. Ну, так сговорились? Отпустишь парня или нет? Мне на один денек.

Ф и л и п п. Все сделает, как я скажу.

Т е р е н т ь е в. Нравишься ты мне, Филипп. Люблю вот таких! Самостоятельных! Но одно качество тебе все-таки не дано. А жаль.

Ф и л и п п. Какое?

Т е р е н т ь е в. Не умеешь ты согласье и монолитность в коллективе поддерживать.

Ф и л и п п (мрачнея). Вся дорога еще впереди.

Т е р е н т ь е в. Можно бы стоящие дела делать… Рассказывали мне. Вот так же плыли. И очутился у них на плоту человек, который знал адреса, куда можно лесок подкинуть, так озолотились за дорогу. Озолотились.

Ф и л и п п. Ты про что?

Т е р е н т ь е в. Аль на сплотке лишнего леску не прихватил?

Ф и л и п п. Не было у меня такого и не будет.

Т е р е н т ь е в. Их боишься?

Ф и л и п п. Никого я не боюсь!

Т е р е н т ь е в. Всего и дела-то: отцепить несколько пучков да и пустить по волнам. На бури да перекаты все спишется.

Ф и л и п п. Кончай этот разговор.

Т е р е н т ь е в. Хо-хо… А домик-то — готовая дачка. Тоже на учете?

Ф и л и п п. На учете.

Т е р е н т ь е в, В степных районах за него…

Проходят.

Н е л л и. Валера…

Валерий широко разметнулся на бревнах и не отвечает. Нелли некоторое время с улыбкой глядит на него. Потом осторожно извлекает проигрыватель. Щелчок — и зазвучала убаюкивающе колыбельная.

Вернулись И г н а т с Г р а н е й.

И г н а т (шепотом). Под музыку крепче спится?

Н е л л и. Да.

И г н а т. А он для вас, когда вы спали, что-то другое заводил. И речь была не наша.

Н е л л и (улыбнулась). Опыт проводил. Нынче так языки пробуют изучать. Человек спит, а память слова фиксирует.

И г н а т. Ну и как? Получается?

Н е л л и. Не очень.

И г н а т. А что же вы на нем: не испробуете?

Н е л л и. Валера и без того знает немецкий и французский.

Г р а н я (садится чистить картошку у костра). Ох! Только и думки о том, чтоб полегче да без труда! Скоро в классах, наверно, будут ставить не парты, а кровати.

Н е л л и. Ну до чего же вы на мою тетю похожи! Поразительно! У нее та же песня: «Ничего не цените, лишь бы полегче!» Да разве наша вина, что вы росли в то время, когда все было по карточкам?

Г р а н я. Какие-то вы бессердечные растете.

Н е л л и. Откуда вам это известно? Откуда? По-вашему, нам надо умышленно отказываться от счастья, лишь бы наша юность походила на вашу?.. Да, легче! Ну и что? Может, нам и «ТУ-104» и ракетами не пользоваться только потому, что прежде все ездили на телегах?

И г н а т. Тсс…

Н е л л и. За что она меня так невзлюбила?

И г н а т. Ну… бывает. Значит, спишь и… Любопытно. Очень. Не попробовать ли?

Н е л л и. Пожалуйста… Все хочу вас спросить, что вы читаете?

И г н а т. Чехов. Рассказы. Ну, выдумщик! А вот еще. Автор — француз. Все откладывал, откладывал, а тут как начал, так и не оторвался. Советую.

Н е л л и. «Кола Брюньон».

И г н а т. Вот бы такого к нам на плот! Неплохо бы, а? (Отошел к Гране и помогает ей чистить картошку.)

В а л е р и й (тихо). Прошу… не ругайся с этой женщиной.

Н е л л и. Ты разве не спишь?

В а л е р и й. Сплю… но все слышу. Плеск волн, крики чаек…

Н е л л и. Тебе нравится эта женщина?

В а л е р и й. Да. Напиши-ка ее. Сделай серию — плотогоны.

Н е л л и. Пиши сам, если нравится! Лично меня она не вдохновляет! (Кинула кисти и ушла.)

В а л е р и й. Неля! Неля! Да ты что? Ты не так меня поняла. (Убегает за ней.)

Граня поглядела им вслед и вздохнула.

И г н а т. Да не такие уж они плохие, как кажется…

Вбегает М и ш к а со спиннингом.

М и ш к а. Сорвалась! Вот такая сорвалась! Уже наполовину вытащил, а она как хвостищем вдарит!

Г р а н я. Жалко?

М и ш к а. А то нет!

Г р а н я. Пускай живет, Миша, радуется. Посиди-ка с нами да расскажи, что во сне сегодня видел. (Прячет улыбку.) Снова жареных лещей или невесту? (Игнату.) Как ни спрошу — все лещей да лещей. И я уж подумываю: любит ли он свою суженую?

М и ш к а. Да что ты все выдумываешь! Никого я не вижу!

Г р а н я. И невесту?

М и ш к а. Тьфу!

Г р а н я. Ну, зачем ты так на нее? Или уж очень некрасивая, горбата? (Смеется и удерживает Мишку за рукав.) Да погоди, погоди. Что, еще рыбки охота?.. Ну не серчай, дитятко. Шутила я.

М и ш к а. А ну тебя. Только настроение портишь.

Г р а н я. Иногда человеку и надо настроение испортить, чтоб он над жизнью задумался. А я вот, Миша, как полюбила, так мне только он один и снился.

М и ш к а. Опять?

Г р а н я. А тебе, Игнат? Неужели лещи?

И г н а т (улыбается). Да нет — она.

М и ш к а. Дались вам эти лещи.

Г р а н я. И правда: любишь ли ты ее?

М и ш к а (солидно). Подходящий человек для совместной жизни — вот и любовь!

Г р а н я. Э-э, нет… Тот, который мне снился, на войне погиб — танкист, и стала я рассуждать по-твоему. А вот любовь-то и не получилась.

М и ш к а. А что же получилось?

Г р а н я. Ни то, ни се… Скажи, а не снится тебе такое: дом ты выстроил на каменном фундаменте. Жена обстановку всю привезла — приданое — и сама ходит пышная, будто пуховик, и широкая, как комод. В хозяйстве — корова, свинья, пасека…

М и ш к а. Ну, дядя Игнат! Не ожидал я от тебя этого!

И г н а т. Да я-то при чем? Она на выдумки горазда!

Г р а н я (продолжает). И будешь ты кум королю. Сыт, одет. От мира ни в чем не зависим. И случись что, к примеру война — тьфу, тьфу, тьфу! — ты убережешься. Ага. Пришлют тебе повестку, а ты — в лес, в дезертиры. Только чтоб от дому никуда! Харчи в землянку жена станет таскать.

М и ш к а. Ну, уж на такую подлость я никогда не пойду!

И г н а т. Как знать. Почаще слушай байки этого охотничка, так и не заметишь, как с дороги свернешь.

М и ш к а. Да чем он тебе насолил? Что плохого сказал? Дядька тертый, жизнь понимает. А что в жизни по линеечке-то вычерченное? Вот и широка река, да тоже с изгибами. Не прет дуром на гору, обходит.

И г н а т. У реки есть стрежень и бочаги-круговороты.

Г р а н я (вдруг). Ну, а не снится тебе, парень, мать, которая собрала в дорожку и пирожков напекла? А отец, который голову за тебя сложил? Все лещи! Лещи в сметане! Сытость!

М и ш к а. Да хватит вам меня шпынять! Не маленький!

Возвращаются Ф и л и п п с Т е р е н т ь е в ы м.

Т е р е н т ь е в. Что это они насели на тебя, малый?

Ф и л и п п (властно). Иди сюда.

И г н а т. Миша, не ходи.

М и ш к а. А ну вас! (Уходит с Филиппом в домик.)

И г н а т. Зря ты так. Только парень смяк, и с ним бы легонько…

Г р а н я. Обида меня охватила! Обида! Как вспомнила своего-то, любимого… Как он семнадцатилетним добровольцем: ушел…

И г н а т (утешает). Ну вот…

Г р а н я. У-ух! В радости человек — сердце белым облаком оборачивается, а нет радости — камнем стопудовым в груди лежит. И слез-то ведь нет… Да и что плакать-то — толк какой? (Улыбнулась.)

Вернулся В а л е р и й. Он расстроен ссорой и начинает копаться в рации, натягивает антенну, то и дело поглядывая в ту сторону, куда ушла Нелли. Терентьев подсаживается к нему.

Т е р е н т ь е в. Давно увлечением этим болеешь?

В а л е р и й. Еще со школы.

Т е р е н т ь е в. Интереснейшее занятие! Стоящее! Весь мир к тебе стучится, и ты в любую точку можешь голос свой подать. (Закуривает.) Наверно, немало дружков через это самое занятие заимел?