11.1

Я же лежала и просто обдумывала все. Может, это и нормально после пьянства вчерашнего, но я совсем не помню, как уснула. Помню, как заставила Эдриана укутаться и на этом все. И как я не заметила, как он перенес меня сюда? У меня чуткий сон…

— Эдриан, конечно, странный вопрос, но все же… а когда я уснула? Я совсем ничего не помню.

И следующим тревожным звоночком стало то, что принц немного, да смутился… еле заметно прям, но все же смутился! Смотрю более требовательно на него и под моим взглядом его выражение лица снова становится непроницаемым и ничего не значащим. Ничего нельзя прочесть, ни одной эмоции… прекрасное королевское воспитание, что ж еще сказать. Но мне нужны ответы. Мне очень нужны ответы!

— Я тебя усыпил, — пожав плечами, ответил брюнет.

— Почему? — сразу ответила я, не сводя с принца взгляда.

А он просто встал. Встал, развернулся и пошел к входу на кухню, даже не обернувшись кинув: «Собирайся, я пока что что-нибудь приготовлю. Ты сегодня не работаешь».

Эта новость меня удивила, но возмущаться я не стала. Голова раскалывалась… нет, урок бы я провести смогла, да и все бы занятия провела, но чувствовала бы себя, мягко говоря, не очень.

Собралась я быстро. Так же быстро поймала себя на мысли, что хочу в резиденцию… За такой короткий срок она уже все-таки смогла мне стать чем-то вроде дома.

Нет, дом там, где есть мама. Но в резиденции я уже смогла чувствовать себя практически свободно, хотя думала, что на это придется убить год. Да, к некоторым устоям я еще не привыкла и правила бы стоило подучить, но в целом… я уже освоилась там настолько, что собственная квартира кажется мне просто местом, на которое я зарабатывала, местом, где спала и ела… Странно, но факт.

Собралась я быстро. На удивление, я даже опухшей не выглядела, синяков и мешков под глазами не было… чудеса.

Зашла на кухню и застыла… Застыла, пялясь на принца в фартуке, который готовил яичницу. Немного смутилась, когда Эдриан повернулся ко мне лицом и явно поймал на себе весьма заинтересованный взгляд.

— Садись, сейчас будет все готово, — с весьма обворожительной улыбкой произнес наследник престола и я подчинилась его словам.

Стыдненько конечно, да, но я продолжаю наблюдать за каждым, пусть даже незначительным, движением принца.

Эдриан поставил две тарелки с яичницей и гренками на стол, по-хозяйски открыл шкаф, достал две чашки и налил нам кофе (который сам сварил). А я все сижу, любуюсь… отвыкла я уже от того, что кто-то вот так вот готовит мне завтрак. Да, в резиденции не я себе еду готовлю, но… там ее готовят повара, а тут… стоит принц Эдриан собственной персоной в моей кухне и готовит нам завтрак.

Дрожь пробежалась по телу… последним, кто вот так вот готовил мне еду, были мама и Кэйт. Кэти… смахнув быстро набежавшую слезу, я устремила свой взгляд в окно.

— Что-то не так? — спросил как-то обеспокоенно Эдриан.

Отрицательно помотала головой, хотя хотелось сказать, что да, «что-то» не так.

— Жаклин, что не так? — спросил уже прямо наследник престола.

А я все так же продолжила смотреть в окно и молчать. Чувствую, что если хоть что-то скажу, то у меня снова начнется истерика. Руки предательски начали трястись, под ложечкой засосало. Потом, следуя примеру рук, начали трястись плечи и предательски вылетел всхлип.

Эдриан присел на корточки и его теплая рука оказалась на моей, крепко сжав. А второй рукой он меня приобнял за талию. Представила, как это выглядит со стороны и врезались в голову слова Зелины, когда она предупреждала меня о приезде старшего сына короля…

— Отойди от меня, — еле слышно проговорила я, надеясь на то, что мой голос не будет звучать так жалко.

— Нет, — в ответ послышалось мне.

Я уже устала плакать… но не могу остановиться. Уже самой от себя тошно, но черт, эти гребаные слезы так и катятся по щекам, падая на руку принца, на платье…

— Я не хочу оставлять тебя, Жаклин, — с какой-то жгучей, звериной тоской произнес принц.

— Да почему?! — сорвался мой голос до писка.

Ответом, как и было ожидаемо, стало молчание. Вообще, Эдриан любил именно этой обосновательной тишиной отвечать на половину моих вопросов. Хорошая такая тактика!

— Не оставляют тех, кто в какой-то момент начинает для тебя значить больше, чем ты сам, — через какое-то время ответили мне.

Рыдание вмиг прекратилось. Что он только что сказал!?

Нет, нет, нет… он просто сделал так, чтобы я перестала реветь, он знал, что так будет. Он просто тоже устал от моего вечного нытья, устал быть свидетелем этого. Это неправда, Эдриан сказал это специально и сейчас мирно сядет на стул напротив и приступит к остывающему завтраку.

Но он не отходил. Так же сидел, обнимал и ждал какой-то реакции от меня. Но ее, наверное, и не будет. А что мне на это сказать!? Вот и я не знаю.

— И я понимаю, что ты не чувствуешь подобного ко мне, но не буду, как ты выразилась, приказывать лечь тебя в мою постель. Я могу лишь попросить дать шанс, — снова произнес он.

По телу пробежались мурашки. Не ожидала… я совсем не ожидала такого поворота! Приказ, в принципе, был бы более предсказуемым и с некоторых точек зрения, более правильным, он ведь будущий король и негоже ему гоняться за такой, как я, но… меня это тронуло.

Хотелось ответить согласием, но… это то же самое, что и фраза «я тебя люблю». Я ее говорила двум людям… Патрику и Кэйт. Всегда пыталась сказать это маме и папе, но каждый раз просто не могла. И дело вовсе не в том, что это неправда, нет, я очень их люблю, но не могу этого произнести. Да, им бы это явно понравилось, но… не могу и все! По этой же причине я не могу ответить согласием… хочу, но не могу.

— Садись завтракать, — тихо проговорила я, отметив, как дыхание остановилось, по телу прошла волна холодка.

Эдриан молча встал, занял свое место за столом и начал есть, будто ничего сейчас не было. Но что-то мне подсказывает, что все это — выработанный многими годами образ непроницаемого наследника престола. Ни единой эмоции… совсем ничего.

Я последовала его примеру, причем также нацепила на себя маску полной невозмутимости, хотя внутри шла война. Война чувств, эмоций и хладнокровия, гордыни. Не гордости, гордыни. Это, наверное, мой главный грех, с которым я борюсь на протяжении многих лет.

— Очень мило, что ты попросил… если честно, я этого не ожидала. Разумеется у тебя есть шанс, — через себя проговорила я.

Моя гордыня и хладнокровия ко всему рвали и метали, но… наплевать на них. Кажется, пора сместить их с лидирующих позиций. Молодость… когда еще научиться чувствовать, если не в этот период!? Вот и начнем учиться… а если из этого ничего не выйдет, то тогда буду объясняться перед своим внутренним Я тем, что лучше попробовать, а не гадать, что будет.

Вечером принц снова нагрянул в мою квартиру. Причем в тот момент, когда мы с Камиллой пили чай и она только-только перестала меня расспрашивать об Эдриане.

А еще была одна удивительная, на мой взгляд, вещь. То интервью, что наследник престола давал в рыбной лавке, было опубликовано только сейчас. И столько едких замечаний было… А как много я узнала о себе! Оказывается, я иностранка, обладающая большим магическим потенциалом, потому что смогла или переместить себя куда-то, или наложила заклинание невидимости. Хотя второе, по моим ну очень скромным познаниям в области магии (про которую мне, собственно, немного рассказывал мистер Флайт) не являлось показателем сильного мага. Но не суть. А еще некоторые таблоиды выставляли меня в свет примерно так: я девушка из борделя, которая прицепилась к принцу и по случайности нас увидели вместе. Во время суматохи, которая образовалась, когда Эдриан вышел один из лавки, мне удалось выбежать незамеченной. Ну и, наверное, моя любимая версия: я — мать Эдриана, которая около двадцати лет скрывалась от глаз публики! А смерть меня, как матери принца, конечно была сфальсифицирована. Ну а самым разумной оказалась обычная газета, которая предположила, что я просто приятельница принца, потому что ничего романтичного не было замечено.

И вот со всей этой охапкой журналов и газет пришла домой Камилла и каждую статью комментировала. А на статье про мать внимательно вглядывалась в меня… наверное думала, сколько мне лет…