Портия пошатнулась, коробка с пиццей наклонилась, и лежащий сверху бумажник упал на заснеженное крыльцо.

- Зи! - рявкнул Зейн.

- Он думает, что я ему дам поесть! - добавила Портия и наклонилась к бумажнику.

- Я подниму, крошка.

Зейн присел на корточки и вытащил бумажник из снега, в то время как Портия вернулась внутрь с бегущим по пятам щенком. Бумажник распахнулся посередине, открыв одно отделение, в котором лежала пара кредитных карт, а с другой стороны - фотография. Зейн стряхнул снег, полностью открыв фотографию.

Его сердце остановилось. Внезапно все расплылось. Тошнота захлестнула его, когда колени подогнулись. Он уперся рукой в дверную раму, чтобы не упасть. Едкий запах смерти и страданий наполнил его ноздри и сжал ледяную руку вокруг сердца.

- Нет, - выдохнул он, пытаясь сфокусировать взгляд. Но как бы он ни старался избавиться от изображения на фото, оно было все еще там и издевалось над ним.

Взрослая версия Портии улыбалась ему, семейное сходство очевидно. Она унаследовала свою внешность от матери. Ничего от отца - ни глаза, ни нос, ни подбородок. Вот почему он никогда бы не догадался, не увидев фото. Но это должен быть ее отец. Другой причины, по которой Портия носила в бумажнике фотографию Франца Мюллера, не было.

- Зейн, ты впускаешь холод, - раздался из хижины ее ангельский голос.

Горло сжалось, не давая ему ответить. Он занимался любовью с отпрыском Франца Мюллера, человека, которого ненавидел больше всего на свете. Он думал, что влюблен в его дочь. Всего несколько минут назад он мечтал о кровной связи с ней, о вечном союзе.

Его руки дрожали от ярости из-за несправедливости. Что он сделал, чтобы заслужить такое? Влюбиться в женщину, которую он никогда не пустит в свою жизнь? Потому что она олицетворяла зло. От такого человека, как Франц Мюллер, не может быть ничего хорошего. Все, к чему он прикасался, было злом. Его семя могло создать только зло.

- Ты идешь? - Портия стояла у двери, ее взгляд внезапно упал на бумажник в его руках. - О, спасибо... - Она замолчала. - Это мои родители.

Медленно, как убийца, он поднял голову и посмотрел на нее. Даже сейчас, когда он смотрел на нее вблизи, он не видел никакого сходства между ней и ее отцом.

- Что случилось? - Ее голос был наполнен тревогой.

- Это твой биологический отец? - он надавил, указывая на фотографию и держась за последнюю соломинку, надеясь, что она все-таки не его дочь.

- Да, а что?

Волна боли обрушилась на него, превратившись в ярость. И, как он учил себя в годы ожидания мести, Зейн успокоил тело и позволил всем эмоциям вытекать из него. Все, что осталось теперь - вечный холод. Он почувствовал холод физически, и это было все, что могло защитить его сердце сейчас, стена льда.

Перед ним стоял шанс причинить Мюллеру самую жестокую боль, забрать у него дочь, заставить ее страдать. Его когти появились, а клыки удлинились, когда он попытался удержать зверя в узде. По лицу Портии пробежал страх, и она инстинктивно сделала шаг назад.

- Что случилось? Там кто-нибудь есть?

Он медленно и осознанно покачал головой.

- Нет. Мы одни.

Он остался наедине с дочерью Мюллера. Его пристальный взгляд остановился на быстро бьющемся пульсе на ее шее. Это не займет много времени, чтобы вырвать ей горло. Она будет бороться, но он сильнее. Мюллер сделал его сильнее. Во всем виноват Мюллер.

- Твой отец Франц Мюллер.

Вздох, вырвавшийся из губ Портии, губ, которые он целовал всего несколько мгновений назад, был едва слышен. Портия качала головой из стороны в сторону, молча отвергая его заявление.

- Нет, - прошептала она, - нет.

Она снова взглянула на фотографию в бумажнике.

- Это он.

Зейн не узнал свой собственный голос. Он был чужд ему.

- Ты, должно быть, ошибся, - взмолилась она, и глаза ее наполнились слезами, а рот расширился от неверия. - Это не может быть он. Нет, это не может быть Мюллер. Моего отца зовут Роберт Льюис.

Но ее слова ничего не изменили. Он никогда не забывал лица. И лицо Мюллера отпечаталось в его сознании. Оно преследовало его более шести десятилетий. Теперь лицо Портии будет преследовать его в равной степени.

- Имя ничего не значит. Все они сменили имена: Брандт и остальные.

Так же, как Зейн поменял собственное имя.

- Ты дочь Мюллера. Зло от рождения.

Убийца внутри него требовал удовлетворения. Зло, которое представлял Мюллер, должно быть уничтожено, искоренено, убито. Зейн сжал когти в кулаки, пытаясь сдержать ярость, которая угрожала его настигнуть.

- Зейн, прошу. Ты пугаешь меня.

Он сверкнул клыками, и на этот раз это не имело ничего общего с желанием и страстью.

- И тебе стоит бояться. Такой человек как Мюллер не может дать миру ничего хорошего. Его семя производит только зло, - плюнул он.

Паника поселилась в ее глазах, которые теперь были полны слез.

- Но мы любим друг друга. Ты любишь меня.

Зейн позволил горькому смеху вырваться из горла.

- Люблю? Думаешь, я смогу полюбить дочь человека, который украл мою жизнь? Который убил мою сестру? Ты забрала у меня все?

Его голос гремел в ночи.

- Но...

- Убирайся отсюда! Убирайся из моей хижины! - Он не знал, как долго сможет сдерживать убийцу, но очень скоро бросится за ней и заберет жизнь, которую должен ему ее отец. - Убирайся из моей жизни! - Как испуганная лань, Портия уставилась на него, губы ее дрожали, слезы текли по лицу. - Лучше БЕГИ! - Его сжатые кулаки поднялись по собственной воле, готовые нанести удар. - Беги, а иначе я убью тебя, как убью и твоего отца.

Зейн на мгновение зажмурился, сдерживая желание причинить ей боль, а в свою очередь Мюллеру. Когда он открыл глаза, Портия обогнула его и выбежала в ночь.

Он заставил себя не прислушиваться к рыданиям, вырвавшимся из ее горла, не вдыхать ее запаха, который доносился до него. Не бежать за ней и не удерживать. Не отрекаться от своих слов и того, что он говорил, что никогда не причинит ей вреда. Потому что он не был уверен, что не сможет. Внутри него скрывался убийца, ожидавший свою жертву, злясь на то, что его лишили мести.

Последним кусочком человечности он сражался со своим внутренним демоном за превосходство и позволил ей убежать, но если она когда-нибудь снова пересечет ему дорогу, будет мертва. Так же, как и он сейчас. Он повернулся лицом к темному зимнему небу.

- Что я сделал тебе, чтобы заслужить такое? Ты жестокий бог! - он выругался. Бог, который показал ему, что такое любовь, а в следующее мгновение забрал.

Зейн почувствовал, как тьма сгущается. На этот раз он не сопротивлялся. Для этого не было причин. Он потерял все, что когда-либо значило для него. Теперь он потерял Портию и единственный шанс на любовь. Тьма может забрать его. Может быть, это его судьба, и он просто не хотел ее видеть.

Он был убийцей, который жил только ради мести, и хотел отомстить. Теперь, когда он знает, где его найти, он убьет Мюллера.