— Знаем мы таких охотников за денежкой…

Длинный нос Семена как будто еще больше вытянулся и заострился, а глаза расширились от удивления:

— Ты что-то не понял! Ерунду городишь, Миньша!

— Все понял. Приехали сюда на готовенькое, да и то потому, что хорошо платят.

Семен недоуменно передернул плечами.

— Ну и что же? Что тут плохого? Всегда так было: рыба ищет, где глубже, человек — где лучше.

— «Рыба ищет, где глубже»! — передразнил Мишка. — Где ты таких мудростей набрался? Он-то небось сказал, что в Апрельском плохо.

Видя, что Мишка злится и насмехается над ним, Семен вспылил:

— Хочешь быть лучше других, да? Зависть тебя гложет, вот что!

— Меня? Зависть?!

Мишка рванул Семена на себя.

Четыре года они знали друг друга, четыре года дружили. И хотя Семен был старше и учился на класс старше, верховодил и задавал во всем тон Мишка. За четыре года случалось им ссориться, и Семен ни разу не выдерживал драк с Мишкой. Но сейчас он разозлился не на шутку: сгреб Мишку за ватник так, что затрещали пуговицы.

Несколько минут они молча топтались на снегу, дышали друг другу в лицо белым паром, тяжело сопели. Но тут мелькнуло у Мишки: «За что? Ведь и сам слушал Олега? А что плохого сделал мне Олег?» Он обмяк, потерял всякую охоту драться.

— Ладно, Семка, — примирительно сказал Мишка.

Семен разжал пальцы, но руки у него дрожали, и смотрел он исподлобья. Однако долго сердиться Семен Деньга не умел. Только-только успел перевести дыхание, только убедился, что Мишка жалеет о случившемся, как лицо его просветлело, и он рассмеялся нервным, прыгающим смехом.

Над ними ползла большая луна, окутанная оранжевым облаком, под ее лучами холодно поблескивали сугробы. Над нижним складом весело полыхало розовое зарево от множества электрических огней, и шум работы, доносившийся оттуда, к ночи становился громче, заметнее.

А на душе у Мишки почему-то так и осталась смутная тревога. Почему?..