Картишки засаленные

Нина заметила, что Мишка идет следом, и убыстрила шаги.

«Стесняется вчерашнего», — подумал он и нарочно приотстал. Но возле школьного двора перед Ниной неожиданно вывернулся сын кладовщика, шестиклассник Кешка Ривлин, ловко подставил ножку, и девочка с ходу кувырнулась в сугроб. Поднялась жалкая, несчастная, молча отряхнула снег с шубейки, с рукавичек и пошла прочь. Кешка беспечно захохотал:

— Видал, Миньша? Акробатика первый сорт!

— Это не акробатика! Смотри, Кеха, как надо!

Мишка двинулся на него грудью, притиснул к забору, левой рукой нагнул Кешкину голову, а правой хлопнул по шее.

Розовое веснушчатое Кешкино лицо пожелтело, а толстые яркие губы задергались.

— Ты что дерешься? — плаксиво завопил он.

— Я пошутил, для тренировки, — ехидно усмехнулся Мишка и, прищурившись, прошипел: — Попробуй задеть ее еще раз — узнаешь, как репу сеют!..

…Нина Сергеева сидела на своем месте. Увидела Мишку — потупилась, принялась торопливо выкладывать из портфеля тетради.

Мишка как ни в чем не бывало бросил на парту сумку, с равнодушным лицом присел рядом.

Он сочувствовал девочке: иметь такого отца — мало хорошего. Но Кешке досталось за подлость. Будь на месте Нины кто-то другой, Мишка все равно бы вступился.

В коридоре отбренчал звонок. Начинался школьный день.

На большой перемене к Мишке подошли Семен Деньга и Олег Ручкин. Мишка смутился. После того, как наговорил вчера с три короба про Олега, стыдно было смотреть ему в глаза. Но Олег пожал Мишке руку, как хорошему другу, встреча с которым очень приятна.

— Ловко ты навесил Кешке Ривлину! Я видел. В общем-то он пацан ничего, компанейский. Ссориться из-за пустяков не стоит. Зайдем сегодня ко мне, я вас помирю. А то все ребята живут вразброд, скучно.

Семен, облокотившись на парту, просительно заглядывал Мишке в глаза: «Брось ты ерепениться! Я же тебе говорил, чудак, что Олег настоящий парень…»

Значит, Семен не рассказал Олегу об их вчерашней стычке. Мишка был благодарен ему. В школе Мишка дружил по-настоящему с одним Семеном. А если будет еще Олег, разве плохо? Да и чем плох Олег, почему бы с ним не дружить?

После школы Олег и Семен уже поджидали Мишку у ограды.

— Курс тот же, на столовую! — по-хозяйски скомандовал Олег. Так же, как вчера, он уверенно положил на Мишкино плечо руку в черной краге, и так же, как вчера, нерешительность Мишки исчезла.

Олег снова заказал в столовой на всех сливки, сдобные булки да еще по порции пельменей.

«Хорошо живут, — подумал Мишка о Ручкиных. — Денежные!..»

Щедрость Олега ему нравилась, нравилось, как просто, по-взрослому он угощает. Покончив с едой, Олег вытер губы клетчатым носовым платком.

— Поспешим до хижины. Мою мамашу, наверное, дрожь от нетерпения пробивает. Ждет не дождется, чтобы улизнуть из дому.

К Ручкиным Мишка шел впервые. Дом у них был отдельный, из трех комнат и кухни. В комнатах стояла городская мебель. Стол, стулья, шкаф, посудная горка, радиоприемник были коричневого цвета и так блестели, словно их только что натерли постным маслом.

Увидев все это, Мишка оробел и начал поспешно стаскивать с ног валенки.

— Не надо, — остановил его Олег. — Получше обмети веником — и ладно.

Ребят встретила мать Олега — полнотелая, белолицая, в пестром халате, с неторопливой походкой и ленивым голосом.

— Это ты, Олежка? Присмотри, пожалуйста, за Васяткой. Я только до магазина.

— Опять, мама! Когда же заниматься? Все Васятка да Васятка… — Олег сделал огорченное лицо.

— Ничего, ничего, мальчик, я быстренько.

Но когда хлопнула дверь, Олег весело рассмеялся.

— Я ее изучил. Хитра! «Быстренько, быстренько…» А сама до вечера закатится к жене главного механика. Только и мы не лыком щиты. Располагайтесь, пацаны. На всякий пожарный случай создадим видимость упорной работы.

Была у Олега отдельная комната, но выглядела она совсем не так, как у Семена Деньги. Перед окном — стол фабричной работы, два гнутых стула, у стены — шкаф с книгами В потолок был ввинчен крюк, и с него свешивался на веревке небольшой кожаный мешок.

Олег разложил на столике книги и тетради, принес из большой комнаты еще два стула.

— Соображать надо! — Что-то вспомнив, Олег засмеялся. — Был я совсем клопом и к батьке случайно попал в гараж. Пришел к нему какой-то тип, просит машину. Батька отвечает: «Нет машины. Шоферы отработали свое, сверхурочно не заставишь». А тому, видно, до зарезу машина была нужна. Спрашивает: «Как быть?» Батька отвечает: «Соображать надо». Топтался, топтался этот тип, потом говорит: «Может, вы уговорите какого-нибудь шофера? Тогда передайте ему на угощение», — и сунул батьке пару сотен. Понятно, машина нашлась. А я это приметил и утром, когда батьке на работу уходить, спрятал его сапоги. Ищут, ищут, с ног сбились: «Куда они подевались!» А я говорю: «Соображать надо! Дай конфетку — найду». Вот уж хохота было!..

Семен и Мишка рассмеялись больше из приличия. Ничего особенно смешного в рассказе Олега не было. Зато кожаный мешок на веревке Мишку заинтересовал.

— Это тренировочная груша. Батька ко дню рождения подарил, — заметил Олег. — Я в городе боксом занимался.

Олег достал из шкафа рукавицы необычной формы, надел и, чуть подавшись вперед, слегка ударил кожаный мешок. Мешок качнулся вперед и обратно, а Олег встретил его градом ударов. Бил он быстро, точно и красиво.

— Бокс — полезная штука. Одним ударом противника можно уложить.

У Мишки загорелись глаза. Нет, неспроста влюбился Семен. Деньга в этого парня! А Олег сбросил рукавицы, так же спокойно вынул из шкафа фотоаппарат в блестящем кожаном футляре.

— Станьте вот так, у стола. — Олег поставил рядом Мишку и Семена. — Я вас сфотографирую. — Навел объектив, два раза щелкнул: — Готово. Потом проявим и отпечатаем.

Пришел Кешка Ривлин. Увидев Мишку, насупился. Олег усмехнулся и хитро подмигнул Мишке.

— Эх, Кеша, Кеша, на своих и дуешься!

— Хорош свой! Из-за Нинки Сергеевой по шее дал. До сих пор болит.

— Ну и дал пару раз, что тут особенного? Между друзьями всякое бывает. Подайте друг другу руки — и дело с концом!

Мишка не любил Кешку Ривлина, и жать ему руку на дружбу вовсе не хотелось. Но Олег просил, и он сдался.

— Вот и все, — довольно сказал Олег и уже другим тоном спросил у Кешки: — Фактура в наличии?

— Есть немного, — Кешка ухмыльнулся похлопал по карману.

Олег достал из-под матраца карты, провел рукой по колоде.

— Эх, картишки засаленные! Начнем, что ли?

Карты упруго затрещали у него под ладонью. Мишка никак не думал, что здесь появятся карты. Эту игру он считал пустой и бесполезной. Олег изучающе смотрел на Мишку, словно испытывал его характер и проверял, на что он годен.

— В двадцать одно играешь?

В двадцать одно Мишка не играл.

— Жаль. Тогда в простого дурака. Играем на папиросы. Кто выиграет, забирает весь банк. Ставка — пачка «Беломора». У кого папирос нет — монеты. А в очко мы тебя играть научим, — пообещал Мишке Олег, — Роман должен подойти. Поглядишь, как будем играть, поднатореешь. Наука несложная.

Олег перетасовал карты, протянул Мишке снять, быстро и умело роздал. Кешка и Олег положили на кровать по пачке «Беломора», Семен — деньги.

— У меня только рубль, — смущенно признался Мишка.

— Ладно, ставь рубль. На первый раз разрешается.

В простого дурака Мишка играл хорошо и выиграл.

Олег придвинул к нему папиросы и деньги:

— Твои. Повезло.

Выиграл Мишка и второй раз; стал обладателем четырех пачек папирос и четырех рублей. Даже вспотел от такой невероятной удачи. А у Семена и у Кешки испортилось настроение.

— В дурака неинтересно. В очко — другое дело, — промямлил Кешка.

Стукнула калитка. Олег проворно накрыл карты, папиросы и деньги подушкой. Но тревога оказалась напрасной: пришел семиклассник Ромка Бычков.

— Выигрыш бери и следи за нами, — сказал Олег. — Пусть отрубят мне голову, если через пару дней не научу тебя играть.

Мишка рассовал по карманам папиросы и деньги, приготовился обучаться новой игре. Неожиданная удача раздразнила его.

Игра в двадцать одно была сложней, чем предполагал Мишка. Из колоды брали прикуп. Метал кто-нибудь один. У Кешки осталось только две пачки «Беломора», поэтому на кон договорились ставить по десять папирос.