Почему все вещи издалека представляются совсем иными, чем они есть на самом деле?

Когда-то давно Кристина представляла себе уборную актрисы залом с зеркалами от пола до потолка, где надевают сверкающие наряды, куда приносят корзины цветов с визитными карточками поклонников. В действительности театральные уборные оказались жалкими, холодными, пыльными каморками, а шикарные платья — иллюзией.

И теперь каждый день приносил Кристине новые разочарования.

Старательно и с удовольствием она составила конспекты, внимательно изучила учебную программу, выгладила свое коричневое шерстяное платье и пришила к нему белый воротник.

Какое нетерпение и радость чувствовала она перед своим первым уроком! Но, войдя в класс, с ужасом увидела, что дети устроили кучу малу, дерутся и катаются по полу. Кристина долго беспомощно ждала у дверей, прежде чем затихли взрывы смеха, прекратилась возня и ученики наконец сели за парты.

— Нам холодно, и мы согревались, — весело объяснили они. На девочках были ватные пальто, платки, завязанные узлом на спине, на мальчишках меховые шапки, надвинутые на нос, и даже во время письма никто не снимал варежек.

А Кристина, чтобы достать утюг, долго бегала по чужим домам. Белый воротник! Какая насмешка. В то раннее утро, когда они со своим скарбом перебирались из Старого Такмака, Кристина всем сердцем верила в счастье. Где же оно, это счастье? Когда она стояла на берегу Шайтанки, поджидая мать и Еэву, ей казалось, что ее счастье близко — стоит только пересечь эту волнистую снежную равнину. А теперь? Целый день мучиться в пальто! Что это была за школа! Как амбар. Два очень длинных одноэтажных бревенчатых дома с окнами на дорогу. А двери из классов открывались прямо во двор, и не было никакого чуда в том, что на переменах весь пол оказывался полон снега, который таял и превращался в грязь.

Но больше всего ужасало Кристину то, что ученики ровным счетом ничего не знали. По учебной программе полагалась самостоятельная работа — внеклассное чтение, а из ее учеников только двое знали по-немецки несколько слов.

Однажды на перемене директор Салимов бодро спросил:

— Как дела?

Кристина была рада возможности поговорить с директором о низкой успеваемости.

— Дети не знают самого простого, самых обычных слов, — пожаловалась она.

Директор Салимов насупил черные брови и сказал резко:

— Ваше дело их научить!

На этом обмен мнений закончился, директор не любил возражений и самооправданий.

— Может быть, дети меня не понимают? — пожаловалась Кристина в учительской. Ей посоветовали учить татарский язык и завести словарик для простейших выражений. Кристина кивнула: это она обязательно сделает. На уроке в седьмом классе из-за парты вышел высокий парень с наглым лицом, Кристина еще не знала всех учеников в лицо, и она спросила:

— Как вас зовут?

— Карим Колхозный.

— Фамилия?

— Я же сказал, Карим Колхозный.

Разве это не тот самый пастух, которого она видела летом на горе около дома Пярьи? В тот вечер у Лиили умер ребенок. Как хорошо начался этот день: жужжали пчелы, и Пярья такая радостная выбежала из ворот навстречу. Колхозный Карим гнал тогда овец в деревню… Всю округу было видно — синие, как море, дали и золотое поле ржи.

— Что вы хотите, Карим?

Парень объяснил. Дети хихикали.

— Я вас не понимаю, — терпеливо сказала Кристина.

Парень пожал плечами:

— Но я не знаю, как это сказать на вашем языке.

— Ничего, повторите!

Карим сделал это очень старательно. Класс веселился.

После уроков Кристина выяснила в учительской значение слов, это была похабщина. Дома Кристина плакала, как ребенок. «Что плохого я им сделала?» Но тут Кристине вспомнилось, как они еще в предпоследнем классе гимназии изводили своего нового учителя истории. Перед носом близорукого учителя порхала засушенная бабочка. А когда тот протягивал руку, чтоб схватить бабочку, она взлетала под потолок и через мгновение снова качалась у него под носом. А выросший из пиджака молодой человек, только что окончивший университет, беспомощно стоял перед ними и, судорожно улыбаясь, продолжал урок.

«Дети грубые», — подумала Кристина.

— Уходи с работы, — посоветовала несчастная Тильде. — Проживем и без твоей зарплаты.

— Что ты говоришь! — рассердилась Кристина, вытирая глаза. — Думаешь, это так просто? Кто меня отпустит среди учебного года?

— Что ж теперь делать? — испугалась Тильде. — Поговори с директором…

— С ним невозможно говорить!

— Но он так хорошо к тебе относился.

— Сначала все хорошие! — зло крикнула Кристина.

Однажды, встретив Вареньку у колодца, Тильде намекнула на суровость директора. Варенька поставила ведро на землю и мягко сказала:

— Нет человека честнее и душевнее, чем Искандер. Просто его надо узнать. У него доброе и нежное сердце. Но он считает это своей большой слабостью. Поверьте мне, его внешняя суровость ничего не значит. Он думает, что так легче держать детей в руках. Ведь следить за ними некому: отцы на фронте, матери на работе. Вот увидите, все будет хорошо! Я это говорила и Искандеру. Он не спит по ночам, много курит и слишком переживает из-за школы.

Это немного успокоило Тильде.

На следующее утро Кристина вошла в класс, словно ничего не случилось. Тильде проводила дочь до двери. Но в классе Кристина увидела меньше половины учеников.

— Почему сегодня так много отсутствующих? — удивилась она и открыла журнал.

— Они не отсутствуют, апа, — отвечали с парт.

— Где же они?

— Не знаем, апа.

Кристина стала отмечать отсутствующих, и вдруг дверь распахнулась, вошел Карим и без извинений, спокойно полез за парту. Между учениками сразу же начались разговоры, возня. Карим распахнул ватник и высыпал из-за пазухи на стол кучу пирожков. Он делил их, получал деньги и давал сдачу, словно учительницы не было в классе. Подавив свой гнев, Кристина начала урок, но в это время в класс группами и поодиночке стали входить дети.

Девочка с первой парты зашла Кристине за спину и стала изучать классный журнал, а потом закричала на весь класс:

— Почему отметили, что меня нет? Ведь я же здесь!

Поднялся невообразимый шум. Все попрыгали через скамейки и сгрудились вокруг учительницы.

— Как же учительница-апа может писать неправду! — кричали они. — Ведь мы присутствуем на уроке!

Кристина увидела вокруг себя бесстыдно ухмыляющиеся физиономии, и перед глазами у нее почернело.

— По местам! — закричала Кристина. — Сейчас же по местам!

Дети, ехидно улыбаясь, отправились на места и начали жадно есть пирожки.

— Разве вы не знаете, что в классе не едят! — Кристина изо всех сил хлопнула журналом по столу.

— Но, апа, мы проголодались, — объяснил Карим с невинным лицом и откусил пирожок.

Кристина знала, что учительница ни за что не должна убегать из класса, не закончив урока. Что делать? В этот момент зазвонил колокольчик. Спасение! Кристина помчалась через дорогу в столовую, к Аньке.

Она безуспешно подергала за ручку и потом начала руками и ногами колотить в дверь. Это помогло. Розовое лицо милиционера Ганеева показалось в щели.

— Что ты ломишься? Пирожки уже давно кончились. — Ганеев стоял на пороге по-домашнему, без ремня, с расстегнутым воротничком, в одних шерстяных носках, с обглоданной бараньей костью в руке.

— Как раз об этих пирожках я пришла поговорить! — закричала Кристина без всякого предисловия.

— Смотри-ка, смотри, — удивился Ганеев.

— Свои пирожки можете продавать когда и кому хотите, но не ученикам во время уроков.

Ганеев все понял.

— Ты, знаешь ли, не кричи, — выговаривал он. — Тебя поставили над детьми, ты и отвечай. Разве Анька виновата, что твой класс разбежался! — И со стуком захлопнул дверь перед самым носом Кристины.

Метель бушевала. Пропали небо и земля, исчезли улицы и две высокие черные ольхи, которые росли поблизости. Потерялись в метели вороны с их гнездами, казалось, что все на свете куда-то пропало.

«Ну и пусть», — думала Кристина, лежа на нарах. У соседей за тонкой дощатой перегородкой зевали. Кристина услыхала, как Мария, учительница русского языка, застилала постель, взбивала подушки и парадно складывала их горкой.

Сегодня ночью Кристине приснилось, что она лежит в открытом гробу. «Я же не умерла», — думает Кристина, пытаясь выбраться оттуда.